Олег Северюхин

 

Рассказы

Содержание

Тайна. Длинная дорога. Эмансипе. Ух, ты какая! Кто на свете всех милее. Подземный переход. Письмо из детства. История одного Принца. Сила. Трагедия. "Таежный волк". Нежность. Наваждение. Миссис Санта-Клаус. Медведь. Два холмика на берегу теплого моря. Помогите мне, люди!!! Инвалид. Держи карман. Нахал. Похороны были пышными. Золушка. Шпион. Тук-тук-тук... Друзья. Металлический рубль. У попа была граната. Синяя кошка. Хари Кришна. Love History. Мадонна. "Маруська" Шишкари. Оккупант. Былое. Зов предков. Бабуин. Китайско-финская баня. Жили-были старик со старухой. Вирус. Сюрприз. Колесо жизни. Пиво. Ночь. Падам-падам. Крышу снесло. Книги не горят. Книга почетных гостей. Проверка. Свинья. Трактористы. Здравствуйте, это я пришел. Орден. Орел мух не ловит.  Медаль. Доярка Вася. Летчики.  Про Герасима.

 

 

Длинная дорога

Дорога появилась внезапно. Ровная, с идеальным деревянным покрытием темно-синего цвета, уходящая за горизонт. Он слышал, что иногда неведомо кем строятся такие дороги, уводящие в неведомые миры. Никто не говорил, что находится в этих мирах, потому что никто не мог дойти до них. Но он не такой. Его имя Ант. Он - исследователь. Умный. Молодой. Сильный. Настойчивый. И он будет первым, кто осилит эту дорогу, узнает, что кроется за линией горизонта и принесет Истину сородичам.

Ант знает, как строятся настоящие дороги. Вначале по лесу идет геологическая разведка, которая бурит землю и анализирует состояние грунта, обходя участки с пружинистым грунтом. Затем в лесу прорубается просека. Выкорчевываются пни спиленных деревьев. На трассе готовится земляное полотно в виде насыпи или выемки. На полотно укладывается дорожная одежда с дренажем, основанием и покрытием из гравия, асфальта или бетона. С обоих сторон дороги делаются обочины, ограниченные кюветами для стока воды. Следы строительства дороги не исчезают многие месяцы и даже годы. Но на этой дороге никаких следов строительства не видно. Нет кюветов и обочин. Ну и что, что нет обочин и кюветов? Зато есть дорога!

Ант вышел на дорогу и пошел в сторону горизонта. Дорога все время шла вверх, но подъем был не крутой и подъемом не ощущался. Идти по дороге легко. Это не пробираться сквозь заросли старого леса в поисках съедобных растений и животных, которых можно приручить для домашнего хозяйства или разводить для увеличения поголовья и создания источника снабжения свежими мясными продуктами. Не исключено, что обитатели дальнего мира уже решили все проблемы выживания, если они умеют строить такие прекрасные, пусть даже деревянные, дороги.

Ант шел и мечтал о том, что красавица Мот обязательно дождется его и будет гордиться им, а на свадьбу они пригласят все селение. Ант представил как происходит подготовка к свадьбе. Как весело горят костры на площади и как на огромных вертелах жарится пропитанное специями мясо. Как на площадь собирается нарядно одетый народ в предвкушении бесплатного угощения и веселья по поводу создания новой семьи.

Немного устав, Ант сел прямо на дорогу, ощущая исходящее от нее тепло. Судя по всему, дорогой давно не пользовались. Никаких следов техники. Приложив ухо к дорожному полотну, Ант не услышал никаких вибраций: по дороге ничего не двигалось.

Отдохнув, Ант бодро встал и двинулся вперед. Прошел один день пути. Прошел второй день пути, а дорога не кончалась и линия горизонта никак не становилась ближе. Ант никак не мог достигнуть пика, перевала этой большой горы, чтобы можно было начать движение вниз, обозревая раскинувшуюся перед ним.

За два дня пути Ант прошел не мене сорока километров. Таких высоких гор на земле нет. Самая высокая гора Джомолунгма высотой никак не более десяти километров. И на ее вершине всегда снег, холодно и трудно дышать. А здесь хорошая дорога и невозможно достичь вершины. Что же может ждать его там, за линией горизонта? Ант сел в раздумье: продолжать или не продолжать путь дальше. А вдруг он нашел тайную дорогу, которая ведет к жилищу Бога и он незваным явится к нему в гости. Не рассердится ли Бог на него? Не нашлет ли он кару на соплеменников Анта? Разве можно тревожить покой Бога?

Вторые сутки горилла наблюдала, как подцепленный ею на палочку муравей бегает по освобожденной от мха темной дорожке дерева. Как бы муравей ни стремился вперед, горилла аккуратно поворачивала палочку так, чтобы муравью все время приходилось идти вверх. Иногда муравей останавливался и отдыхал. На ночь ложился спать. А сегодня муравей остановился, и по его поведению можно было понять, что он раздумывает, идти ему дальше или вернуться назад. Неужели и муравей такое же разумное существо, как и я, - подумала горилла, ставя себя перед непростым выбором: либо опустить муравья на землю в том месте, откуда она его подняла, либо снова до бесконечности крутить палочку, создавая муравью иллюзию близкого горизонта. А, может быть, взять и побежать впереди муравья, чтобы первой прибежать туда, куда он так стремился?

Вернуться в оглавление

 

 

Эмансипэ

Она могла всё делать сама: водить машину, управлять белоснежным быстроходным катером, грациозно сидеть в седле, а белые бриджи и кокетливая жокейская шапочка делали её такой притягательной, что все мужчины косяками носились вокруг нее и исполняли любые прихоти, и их не обижало даже то, что к месту и не к месту она и её подруги повторяли, что мужиков нынче нет, повывелись, и сейчас женщина преспокойно может обходиться без мужчины, благо и медицина на таком уровне, что мужчина становится лишним элементом для продолжения рода человеческого.

Когда она приходила в манеж в блестящих лаковых сапожках, то приносила с собой дезорганизацию в ход тренировок лошади. Все неслись к ней поздороваться, сказать очередной комплимент, похвалить новую помаду цвета "красный металлик", как у новенькой "Феррари", и засвидетельствовать свое почтение под скептическим взглядом современной богини. Какое преодоление препятствий, какое спокойное выполнение элементов "направо кругом" и "налево кругом", так необходимых для обучения лошади красивому ходу на конкуре.

Как только она появлялась, то уходил я, и вообще старался определить какую-то систему в хаотичности её появлений на тренировках, чтобы уменьшить количество этих коротких встреч.

Вероятно, я плохо изучал в школе А.С. Пушкина, потому что добился поразительно обратного эффекта: то я переходил дорогу прямо перед её автомобилем, то женщиной, которой я подавал руку при выходе из автобуса, вдруг оказывалась она, то в самый неподходящий момент случалось, что кроме меня некому отрегулировать вдруг ставшими длинными для нее стремена или кроме меня некому было подержать ее лошадь на период кратковременного отсутствия для подкрашивания губ.

В конце концов, мне было прямо заявлено, что я сухарь и невежда, которому можно было бы и увидеть проявление интереса со стороны женщины. Мое молчание было истолковано как подтверждение правильности сказанных ею слов, и с этого времени я стал объектом ее насмешек. И чем меньше я на них реагировал, тем большую активность проявляла она. Мне казалось, что она уже переступает все разумные пределы, и настанет тот момент, когда я подъеду к ней, возьму за воротник её куртки, вытащу из седла, встряхну как следует и спрошу: "Чего тебе от меня надо?"

Но всё закончилось совершенно по-иному. В комнате хранения снаряжения отвалился старый кованый крючок, на котором висело оголовье её лошади. Она стояла с молотком и пыталась гвоздями прибить крючок, но рассохшееся дерево не желало держать в себе гвозди, и крючок с завидным постоянством падал на пол вместе с оголовьем. Я подошел к ней, взял молоток и оглянулся по сторонам, чтобы найти какую-нибудь палочку, которую можно вставить в отверстие от старого гвоздя, укрепить место крепления и прибить крючок.

И снова со словами, - мужики пошли, гвоздя вбить не могут, - она выхватила молоток из моих рук и с размаху ударила им себе по пальцу. Молоток упал на пол, было видно, что ей чертовски больно, она бы с удовольствием завизжала и начала трясти руку, но мое присутствие если её не останавливало, то мешало проявлению чувств.

Я взял её руку и подул на побелевший палец. Успокойся, - сказал я как можно ласковее, - сейчас мы еще подуем, и пальчик болеть не будет.

Она посмотрела на меня и вдруг превратилась в обыкновенную девочку, ее красивые глаза наполнились крупными слезами, она уткнулась головой в мою грудь и тихо заплакала.

Все, кто приготовился выслушать умильный рассказ о том, в каком подвенечном платье была невеста, будут сильно разочарованы, потому что это было только началом истории.

В конном клубе я появился совершенно случайно. На последнем курсе академии моя жена поставила ультиматум: или мы остаемся в Москве, или разводимся, потому что снова на границу она не поедет.

Для арбатского пограничного округа мои руки не были достаточно волосатыми, поэтому я не стал устраивать скандалы и быстренько оформил бракоразводные документы, благо детей у нас не было, решали заводить их после академии. Далеко вперед смотрели.

Для того, чтобы не маяться дурью по воскресеньям, я и записался в конный клуб, не афишируя, кто я такой и откуда у меня достаточно профессиональные навыки верховой езды. В училище учили, не жалея того, что относится к категории детородных органов, а на границе всегда приходилось быть на высоте, чтобы никто из солдат не подумал усомниться в том, что офицер не умеет делать все.

В клубе я занимался по собственной программе по ксерокопии Устава кавалерии, отрабатывая приемы управления лошадью и других элементов, которые относятся к выездке. Мои старые брюки-галифе, хромовые офицерские сапоги и кожаная куртка с кепкой делали меня совершенно не похожим на современно одетых людей, переносясь вместе со мной куда-то в пятидесятые годы прошлого столетия.

Мы немножко отвлеклись. Прижав к себе плачущую девушку, я легонько гладил ее по голове и шепотом просил успокоиться.

- Почему ты так относишься ко мне, - говорила она всхлипывая. – Почему мне приходится бегать за тобой, чтобы привлечь твое внимание. Неужели я такая нехорошая, что меня нельзя любить?

- Давай я вытру твои слезы и мы пойдем в кафе, где можно спокойно поговорить. Мне многое нужно сказать тебе, чтобы ты поняла меня и решила, как нам быть дальше.

- У тебя есть жена и дети и ты не можешь уйти от них? Но я согласна просто быть твой любовницей и считать дни до каждой нашей встречи. Я хочу быть с тобой, - снова заплакала она.

Ну, что мне оставалось делать? Рыдания то стихали, то усиливались и если ничего не говорить, то дело может кончиться просто истерикой. Во время разговора я нежно прикоснулся к маленькому ушку, и почувствовал, как девушка прижалась ко мне всем телом. Подняв голову, она искала своими губами мои губы и была так прекрасна в этом стремлении, что я снова стал простым человеком, забывшим наставления своего Бога и вкусившим от плода познания и наслаждения.

Обняв ее за плечи, я повел ее на автостоянку, где стояла ее автомашина - «жигуль» шестой модели. На ее пальце образовался достаточно заметный синяк, и я отчетливо представляю, как ей было больно. В машине я взял аптечку и наложил повязку на палец, предварительно обработав его перекисью водорода. Взяв у нее ключи, я потихоньку вывел машину со стоянки.

Глядя на себя со стороны, я удивлялся своей наглости и спокойствию. Я никогда не водил легковых автомашин, за исключением войскового джипа УАЗ-469, а сейчас спокойно вел машину по Москве. В принципе, во всех машинах одинаковые органы управления.

Судя по тому, как она говорила мне, в какую сторону нужно поворачивать, я догадался, что мы едем к ней домой знакомиться с ее мужем или с родителями.

Во дворе я припарковал машину в указанное место и собрался уже было попрощаться, но красноречивый взгляд девушки сказал, что я должен удостовериться в том, что она доставлена по назначению и передана в надежные руки.

Она жила в отдельной двухкомнатной квартире без каких-либо излишеств. Мужского присутствия в квартире я не отметил. Она была сама собой, без покровителей и высокопоставленных родителей. Квартира и машина достались от родителей, а образование получила сама, окончив технологический факультет престижного ВУЗа и по специальности художника-модельера.

Я опущу подробности последующего чаепития и прощания. Как я ни хотел сразу прекратить все отношения, мне это не удалось. Язык не повернулся отказаться от встречи с ней на следующий день. Затевать интрижку незадолго до защиты диплома не хотелось, а тащить такую прелесть с собой на границу я считал просто преступлением. Ну что же, завтра постараемся поставить все точки над «i».

В форме майора пограничных войск и с розой в руке я стоял в условленном месте и про себя проговаривал речь о том, что через месяц я уезжаю на границу, где нет ни больших, ни малых театров и где нужно быть офицерской женой, а не эмансипированной птичкой. Я не боялся, что мне ответят «нет». Жизнь – жестокая штука и насколько кому-то хорошо, настолько кому-то плохо.

Мои грустные мысли прервал какой-то шум. Повернув голову, я увидел ее, махающую руками и бегущую ко мне с какими-то дикими криками. Разве можно ее оставлять одну в Москве? Ни за что не оставлю и никому не отдам.

Вернуться в оглавление

 

 

 

Ух, ты какая!

Я каждый день не перестаю восхищаться женщинами. Вероятно, это болезнь, но доброкачественная.

Кто сможет за пять-десять минут соорудить из ничего завтрак или званый ужин, а из каких-то тряпок платье, которое могут надевать только королевы?

Женщину можно задавить физически или морально, но победить ее нельзя. В этом я убедился, но не на своем опыте, а на чужом: я же не идиот, чтобы ставить эксперименты на себе.

Есть у меня хорошие друзья, Нинка и Толик. Вместе учились в институте, вместе поступили работать на завод. Вместе оттуда ушли, а сейчас помогаем друг другу в бизнесе. Бизнес у нас немного разный, но пути-дорожки друг другу не перебегаем и это обстоятельство сохраняет наши личные отношения на уровне студенческих времен.

Времена идут, и Нинка превратилась в Нину Ивановну, и Толик - в Анатолия Ивановича, и стало видно, что по отчествам они как брат и сестра, и фамилия на сегодня общая, но суть не в этом.

Что-то не заладилось у них в семье. Кто виноват, точно не скажу, даже из мужской солидарности. Но то, что Толик стал охладевать к Нинке, это точно. Кобель он и есть кобель. Сам такой, поэтому бы друга и не осуждал, если бы не Нинка. Я у них свидетелем на свадьбе был и теперь выходит снова являюсь свидетелем, как их счастье рушится.

Одна из ссор произошла при мне. Толик кричит Нинке - ты постарела, за собой не следишь, да на тебя никто не засмотрится, а я мол, красавец такой и ни вправо, ни влево посмотреть не могу? Нинка на него - на себя посмотри, думаешь, ты со своим животом бабам нужен? Они думают, если у тебя живот большой, то и бумажник такого же размера? Как бы не так.

Смотрю, дело далеко заходит. Хотел выступить третейским судьей по этому вопросу, так чуть было иммунитета старого друга не лишился.

Нинка кричит, да я сейчас оденусь, да как пойду на улицу и на твоих глазах подцеплю самого что ни на есть раскрасавца, вот тогда зубами и пощелкаешь.

А Толик ей - ты, да хоть как одевайся, кто на тебя посмотрит.

А я, чтобы не мешаться, решил уйти подобру-поздорову. Милые ругаются, только тешатся. А как натешатся, так и сковородой свидетеля могут треснуть, чтобы под руку не лез.

Прошел в скверик, сел на лавочку, закурил и стал думать, как мы с женой помирить их сможем.

Смотрю, Нинка на улицу вылетает. Конечно, не Софи Лорен, но женщина фигуристая и на вид приятная. А за нею Толик, идет на некотором расстоянии. Пошел и я параллельно им по бульвару.

Как только встречается Нинке какой-нибудь мужик, так она ему начинает рожи корчить и язык показывать. Естественно у мужика удивление, никак баба рехнулась и еще одна по улице гуляет. Идет и оглядывается, чтобы увидеть, чего она еще учудит. А тут следующий мужик таким же манером голову назад заворачивает. Потом еще. Один мужик вообще остановился и стал ей вслед глядеть, а другой так и за ней пошел, может раздеваться где начнет. С ума мужики посходили. Тут ее Толик догоняет, берет под руку и они вместе домой пошли.

Жить они стали, любо-дорого посмотреть. Толик вместе с Нинкой стал ходить в тренажерный зал, в бассейн купаться, чтобы соответствовать требованиям.

Надо бы и мне тоже собой заняться, а то, не дай Бог, благоверная начнет пилить. Ну и пусть пилит, я секрет знаю, чтобы жена поверила, что я у женщин нарасхват такой, какой есть.

 

Вернуться в оглавление

 

Кто на свете всех милее?

Как-то так получилось, что в нашем отделе остался один только я. Нет, конечно, всего в отделе 10 человек, но мужчина один я. В других отделах все наоборот: там женщин по пальцам на одной руке считают, а у нас мужчин по пальцам не считают - их уважают.

Надо иметь талант работать в женском коллективе (хоть начальником, хоть не начальником). Если бы Штирлица заслали в женский гестаповский коллектив, он бы засыпался в два счета. К примеру, вызывает его начальник отдела группенфюрер мамаша Мюллер и говорит: "А ну-ка, расскажите нам, уважаемый товарищ штандартенфюрер Штирлиц, где вы вчера вечером ошивались и что вы нашли в этой рыжей журналистке фроляйн Габи Набель или Наби Габель?" И песенка Штирлица спета. Посадят ему на хвост двух шарфюреров, блондинку и брюнетку, и он у них на руках, или в руках расколется как миленький.

И я работал в женском коллективе, как Штирлиц. Окажешь кому-то внимание, тем самым окажешь невнимание другим. Про флирт я даже не говорю - бросил через два дня после назначения. Не дай Бог поглядеть вслед какой-нибудь юбке из другого отдела - могут и темную устроить. Чтобы выжить, надо спокойно смотреть сквозь своих коллег, как через стекло, иначе какой-нибудь один внимательный взгляд может стать твоим последним взглядом, когда ты видел безоблачное небо.

Затем начинается превращение тебя в своего парня, когда при тебе могут в сторонке похвастаться новыми колготками, особенно рисунком в верхней части бедра, примерять бюстгальтер, не снимая блузок, или обсуждать мужской пол, типа не так встал, не так лег, не так обнял или вообще не обнял, ожидая моей реакции. Если бы я это спустил на тормозах, быть бы мне в отделе на женских побегушках, а я сразу возмутился и потребовал, чтобы они со своими тряпками выметались туда, где они свои сигареты курят (я как раз курить бросил и меня берегла некурящая часть отдела), а если в моем присутствии еще будут обсуждать мужчин, то потом пусть не обижаются.

Все шло хорошо, до тех пор, пока они мне не подстроили самую наиковарнейшую ловушку.

Было это в день 8 Марта. Во всех отделах мужчины готовили для женщин, а в нашем отделе женщины готовили для меня. Это, я вам скажу, очень неплохо.

Праздник как праздник, мне пришлось брать на себя роль тамады и о каждой женщине говорить что-то хорошее, и так получилось, что после последнего тоста, девятого по счету, я был уже не сильно грустный, когда они все встали передо мной, одиноко сидящим за столом, и вопросили:

- Скажи-ка нам, луч света в женском царстве, кто в отделе всех милее, всех румяней и белее?

Вот она моя погибель пришла, - думаю я, а в голове вообще ни одной мысли. Улетучились как-то. По закону Мэрфи: когда становится плохо, все смываются. И я остался один.

А ВОТ ВЫ, УВАЖАЕМЫЕ, ЧТО БЫ ВЫ СКАЗАЛИ, КАК БЫ ВЫ ОТВЕТИЛИ НА ЭТОТ ВОПРОС?

По сути, это был ультиматум. Нападение под лозунгом: "Когда говорят Музы, пушки должны молчать". В этой ситуации любое мое слово идет невпопад и работает против меня. Никакой юмор, ни тонкий английский, ни толстый французский, ни отсутствующий китайский не могут спасти ситуацию. А что делает волк, когда оказывается огражденным красными тряпочками, символизирующими кусающий шерсть огонь? Правильно, он ищет небольшой разрыв в огоньках и идет напролом, и, как правило, спасается.

И я посмотрел на огоньки в глазах моих прелестных коллег. И не обнаружил в них единства. И ведь каждая из них хороша и красива по-своему, о чем я постарался сказать в застольной части праздника. Но как выкрутиться сейчас, чтобы даже намеком не обидеть кого-нибудь из них. И, конечно, любой женщине приятно что-то услышать доброе о себе.

Буду бить, вернее не бить, а защищаться вашим же оружием. Я встал, смущенно откашлялся и сказал:

- Самой милой будет та, кто скажет самое ласковое слово обо мне!

Да, я сорвал множество комплиментов и множество поцелуев и вечер в отделе прошел так, как мне кажется, не проходил никогда.

Зато я сейчас без всякой опаски делаю комплименты моим сотрудницам по поводу радостного выражения на лице, новой прически, нового платья, костюма или туфелек, хорошо выполненной работы и вообще за то, что они присутствуют рядом.

А недавно я узнал, что наш отдел в управлении называют гаремом.

Вернуться в оглавление

 

 

Подземный переход

Подземный переход на площади Маяковского строился на удивление всем быстро. Проектно-сметную документацию утвердили, и строители принялись за строительство. За три выходных дня был проложен тоннель под проезжей частью улиц Красный Путь и Интернациональная. Нигде не прорвались подземные воды, не нарушилась канализация, нигде не перебит силовой кабель, не просела проезжая часть дороги. Грунт был мягкий, транспортерами выносился на поверхность и самосвалами увозился в район тепличного хозяйства, потому что агрономы определили высокую концентрацию питательных веществ в земле, словно это был толстый слой векового гумуса, пригодного для выращивания всего, что только может расти.

Получилось так, что никто вроде бы и не заметил, как построили этот переход. Все ходили по нему, как по давно построенному сооружению, которое какое-то время было закрыто и поэтому пешеходам приходилось перебегать улицу перед автомобилями, чтобы попасть на автобусную остановку.

Кто не знает, я поясню, что этот подземный переход находится как раз на путях подхода к зданиям Администрации области. По переходу ходили чиновники, студенты рядом расположенного педагогического института и просители по различным делам, направляющиеся в административные здания.

Как это всегда бывает, новое сооружение скоро было заплевано, стены исписаны черной краской, всюду возле урн валялись окурки и обертки от мороженого. Переход стал одним из подземных переходов города, ничем не выделяясь от переходов, построенных в центре города и на его окраинах.

Странности в переходе заметил участковый уполномоченный милиции Никонов, в участок которого входил этот переход.

- Понимаешь, странный это переход какой-то. Зайдешь в него, и на душе становится светлее. Ты посмотри, мусор практически исчез, никто не бросает окурки мимо урны и никто не заходит с сигаретой в переход! Смотри, сколько стертых надписей на стенах. Еще раз-два помоют стены и никаких следов от надписей не будет видно. Посмотри вот на эту старушку, у нее проблем выше головы, пенсия мизерная, лекарства стоят дорого, все льготы ее уместились в двести рублей, а идет и улыбается. Я эту бабулю несколько раз видел. Выражение лица такое, как будто горе случилось, которое утешить нельзя. А сегодня - как в лотерею выиграла. А на этого чиновника посмотри. У него, как от слесаря, дневную выработку требуют. А у него выработка в мыслях заключается, вот и валтузят его, как сидорову козу, и постоянно бездельником обзывают. А сейчас он идет так, как будто всех послал в пешеходную прогулку с эротическим уклоном, доволен собой и жизнью, чувствует себя человеком государственным и нужным. Выйдет из перехода и опять его придавит груз проблем. Нет, ты присмотрись к этому переходу, что в нем есть такое, что понять невозможно.

Вообще-то Никонов никогда лириком не был, но в наблюдательности ему не откажешь. Для милиционера, как и для пограничника, это очень важное качество. Решил и я понаблюдать за переходом. Встал у одного из выходов во время обеденного перерыва и стал примерно подсчитывать довольные и недовольные лица. В переход заходят люди с лицами равнодушными, хмурыми, редко улыбающимися, разве что молодежь, идущая стайками хохочет - этим море по колено. Но из перехода выходят люди с удовлетворенными и одухотворенными лицами.

На следующий обеденный перерыв я встал у другого входа-выхода. И тот же результат.

В самом переходе чисто. Нищие, которых развозят по переходам дюжие ребята, не выглядят казанскими сиротами и видно, что это для них такая же работа, как и для всех других. Подрабатывающие музыканты работают от души, похоже не для денег, а для того, чтобы доставить радость от музыки для прохожих. Настроение музыкантов заразило и меня. Я шел и прищелкивал пальцами в такт музыке. Скрипачка играла так, как будто она стояла на сцене в концертном платье и локоны ее волос ниспадали на скрипку, скрывая от нас переживания композитора и соволнения исполнителя. Я с радостью бросил в открытый футляр скрипки червонец и пошел дальше, провожаемый звуками полонеза. Со мной происходило что-то невообразимое. Я был готов обнять весь мир. Все люди были мои братья. Как старому другу мне улыбнулся и помахал рукой пожилой армянин-сапожник, чей закуток находился в конце перехода. Это для меня он находился в конце перехода, а для людей, идущим мне навстречу, закуток находился в начале перехода.

Я вышел из перехода и на мое улыбающееся лицо стали оглядываться люди, идущие к переходу. По мере удаления от перехода мое настроение стало приходить в обычную норму - радоваться особо нечему, вновь возвратились горбачевские времена интенсификации производства любой ценой и неизвестно для чего.

 

Гра Эгор был доволен. Он нашел самое лучшее место для вживания в земную цивилизацию. Его никто не видел и он никому не мешал. Люди, проходящие по его внутренностям, питали его отрицательной энергией и давали информацию о том, что происходит на Земле. Плохо было только то, что чем больше он поглощал отрицательной энергии, тем меньше было людей, рисующих краской на стенах, которая нравилась Гра Эгору больше всего. Надо было выбирать: либо краска на десерт, либо постоянное питание отрицательными эмоциями.

Вернуться в оглавление

 

 

Письмо из детства

При разборе своих бумаг я обнаружил считавшийся мною давно потерянным небольшой листок пожелтевшей бумаги в линейку, на котором ровным девичьим почерком были написаны слова, запомнившиеся на всю жизнь:

"Я тебя люблю. Сначала ты мне нравился просто как ласковый мальчик, который учится в соседнем классе, но когда я увидела звериный блеск в твоих глазах, когда ты бросился на защиту своей одноклассницы, я поняла, что люблю тебя.

Я очень обрадовалась, когда наши классы объединили, но потом я поняла, какая это мука каждый день видеть тебя и не иметь возможности подойти к тебе, потому что ты был окружен вниманием всех наших девчонок, старавшихся пробить брешь в той стене, которую ты построил, войдя в наш класс.

Я помню, как ты вошел в класс, хмурый, грозно спросил, где свободная парта, сел за неё и положил ногу на сиденье, явно показывая, что никого не хочешь видеть рядом. И в нашем классе оказалось 35 учеников, что позволило тебе сидеть одному.

А твоя наглая манера осматривать всех девчонок, иногда задерживая на ком-то взгляд и вгоняя её в краску? Я всегда злюсь, когда ты начинаешь утренний осмотр девчонок.

Как мы старались попасть вместе с тобой в дежурство по классу. Ты поднимал парты, выметал под ними мусор и бегал по нескольку раз менять воду в ведре, пока мы мыли пол.

А помнишь, на субботнике, когда Танька вместе с рамой начала вываливаться из окна нашего класса на третьем этаже, ты успел схватить ее за ноги, и она висела головой вниз, сверкая своими голубыми рейтузами. Только ты один не смеялся над ней. Это оценили все.

На вечерах 28 октября ты всегда был в военной форме, которая тебе очень идет, и играл то белогвардейского офицера, то немца, которые пытают попавшую в плен комсомолку. И тебе единственному разрешали курить в школе на сцене. А как верещала Галка, когда ты ей нечаянно прижег руку папиросой? И как потом гладил руку плачущей Галки и дул на обожженное место, и мы так отчаянно завидовали Галке, что она на некоторое время стала нашим врагом.

Ты всегда что-нибудь интересно рассказывал, и вокруг тебя собирались ребята, а нам приходилось прислушиваться к тому, что вы обсуждаете во время ваших разговоров.

Ты играл всеми девчонками, как кот с мышками, но ни одной не удалось поиграть тобой. Тебе ничего не стоило на школьном вечере пройти через весь зал, пригласить девушку и выйти с нею на середину зала первым и начать танцевать. Даже наши молодые преподаватели называли это вызывающим и не совсем скромным поведением.

А когда ты пошел в военкомат и подал заявление о поступлении в военное училище, то я поняла, что скоро совсем потеряю тебя.

Я не думаю, что тебе удастся забыть меня. Когда-нибудь я встречу тебя в дороге, на вокзале и скажу: "Здравствуй, любимый!"

И всё. И я до сих пор не знаю, кто написал это письмо, хотя и пытался это осторожно выяснить по происшествии достаточного количества лет.

А, впрочем, так ли это важно. Это письмо я помню наизусть, и иногда мне кажется, что на меня смотрят чьи-то внимательные и ласковые глаза, охраняя меня от всех невзгод и опасностей, встречавшихся на моем пути.

Вернуться в оглавление

 

 

История одного Принца

История эта произошла давным-давно, когда царство, в котором служил Принц, было империей, а граждане империи были братьями, выжидавшими, когда можно приступать к дележу всего нажитого для безбедной и беззаботной жизни.

На гербе у Принца были вышиты золотые лилии на зеленом фоне и поэтому он занимался порубежными делами, охраняя границы своего государства.

Вероятно от того, что все время Принц находился вдали от больших городов, уничтожающих и пережевывающих все живое и неживое, он был скромен и нежен в общении с людьми и с самой природой. Многие люди принимали это за слабость Принца, но они быстро раскаивались в своем заблуждении, когда дело касалось интересов границ. Боже, - молили они, - сделай так, чтобы этот зверь всегда оставался добрым и нежным Принцем, при появлении которого начинают петь птицы и распускаться цветы.

Иногда, когда выдавалось свободное время, Принц любил гулять по огромному полю, украшенному цветами. Весной на поле цвели сочные тюльпаны, затем их сменяли пионы, которые на родине Принца называли "Марьины коренья", а затем распускались разноцветные хулиганки-саранки, напоминающие причудливые колокольчики. Эти нежные цветы так и манят прикоснуться к ним и понюхать тонкий аромат. Но тот, кто прикоснется к ним, обязательно испачкает свой нос в яркой пыльце и все люди начинают смеяться: посмотрите на него, он нанюхался саранок!

Где-то в середине лета Принц увидел в поле Принцессу из соседнего княжества. У ее отца был такой же герб с золотыми лилиями, но на красном поле. Такие гербы были у суровых людей, которые выходили на битвы с полчищами врагов, а в мирное время в своих замках готовились к ратным подвигам, пожиная плоды предыдущих побед.

Принц уже давно заметил, что в один с ним день кто-то гуляет на его любимом поле, но Принц никогда не приходил в одно и то же время, поэтому сегодняшняя встреча была совершенно случайной, хотя Принцу очень хотелось увидеть обладательницу маленьких туфелек с серебряными блестками, которые он находил около следов.

Как воспитанный человек, Принц снял шляпу и вежливо поклонился Принцессе, спросив разрешения быть рядом, чтобы не досаждать своим присутствием такому прелестному созданию.

Девушка молча кивнула головой и пошла в необъятную даль поля, жестом пригласив Принца следовать за собой.

О чем разговаривали Принц с Принцессой остается тайной до сегодняшнего дня, но только каждый день в определенное время Принц во весь опор мчался на своем скакуне к полю, где его уже ожидала Принцесса. И они снова уходили в поле, взявшись за руки.

Их лошади спокойно паслись вместе недалеко от дороги и издалека можно было видеть, как одна из лошадей высоко вскидывала голову, как бы рассказывая что-то интересное и после этого другая лошадь так же вскидывала свою голову, как бы смеясь над рассказанным или выражая свое удивление.

Один день сменялся другим днем и никакие капризы погоды не могли удержать Принца и Принцессу от ежедневных свиданий.

Однажды утром наступила осень, окрасив в багряные тона листья деревьев и освежив утренний воздух до такой степени, что от утренних туманов поле казалось настолько маленьким, что на нем не оставалось места погулять. И в этот день Принцесса сообщила Принцу о том, что ее отца переводят в другой замок, и она будет вынуждена уехать вместе с ним в края далекие и негостеприимные. Она с тяжелым чувством уезжает и обещает всегда помнить своего Принца, надеясь на то, что только Бог поможет им снова встретиться когда-нибудь.

- Не уезжай, - сказал Принц, я сегодня же пойду к твоему отцу и попрошу у него твоей руки. Он благородный человек и не позволит страдать любящим сердцам. Я достаточно обеспеченный человек, чтобы составить для тебя достойную партию.

- Спасибо, мой Принц, - ответила Принцесса, - я с радостью буду твоей женой, но только в том случае, если ты поедешь вслед за мной в тот место, где находится новый замок моего отца. Здесь, среди этих диких людей, я не хочу оставаться.

Принц всегда был человеком долга, и сейчас в нем боролись чувство долга перед родиной и чувство долга перед любимой девушкой. И в том, и в другом случае любое решение будет трудным, потому что должно перевернуть всю последующую жизнь, не прибавив славы Принцу.

- Моя Принцесса, - сказал Принц, - свой выбор я уже сделал, предложив тебе свою руку и сердце. Выбирай сама. Ты прекрасно знаешь, что за тобой я поехать не смогу, а ты можешь остаться со мной. Возьми моего почтового голубя и напиши с ним ответ.

Круто повернувшись на каблуках, Принц подошел к своей лошади, легко сел в седло и рысью поехал к городу.

Около города его нагнал почтовый голубь. В контейнере на лапке Принц нашел записку со словами: "Не знаю".

Прямо на окраине города находилась большая корчма, куда собиралась местная знать, чтобы отметить какое-нибудь событие или обсудить городские новости.

Въехав в корчму, Принц поставил на дыбы лошадь, позволив ей опустить ноги на первый попавшийся стол.

- Корчмарь, - громко крикнул Принц, - пива мне и моей лошади!

Намерения Принца были настолько серьезными, что все снова увидели в нем зверя, с которым опасно связываться.

Слуги проворно принесли поднос с пивными кружками для Принца и ведром пива для лошади.

Выпив пиво и вытянув нагайкой по спине чересчур любопытного горожанина, Принц в хорошем настроении выехал на улицу. И весь кабак тихо наблюдал за тем, как на покачивающейся лошади сидел покачивающийся Принц.

Вернуться в оглавление

 

 

Сила

Он был злым Волшебником и стал злым Царем - Тираном. Все подданные боялись его, потому что любая провинность каралась изгнанием, что было страшнее смертной казни в бескрайней пустыне, окружающей царство Тирана.

Однажды, один сановник, доведенный до отчаяния изгнанием в пустыню своей дочери, пнул Тирана, склонившегося над свой очередной жертвой.

Неожиданность страшна и для волшебства. Тиран слетел со своего трона и упал на землю на пространство, сразу же освобожденное для него простыми людьми.

Встав с земли, Тиран злобно нахмурил брови, чтобы примерно наказать обидчика, но почувствовал, что у него нет волшебных сил. А оцепенение подданных проходило.

Бедненький, - сказала сгорбленная старушка, - и погладила его по спине. Бедненький, бедненький, - с сочувствием говорили люди. Сочувствие было и на лицах царедворцев. Попытки поставить всех на колени при помощи волшебной силы были тщетны.

Ошеломленный Тиран пошел прочь из города, где его никто не боялся и где внезапно исчезла волшебная сила, принесшая столько горя людям.

По дороге ему встретился хромой мальчик, сирота, одиноко просивший подаяние. У царя денег нет, они ему не нужны, поэтому Тиран погладил мальчика по голове и пошел дальше.

Недалеко от городских ворот его нагнал тот мальчишка, у которого уже не было хромоты, и упал перед ним на колени, благодаря за чудесное исцеление.

Стража у ворот молча взирала на уходящего Тирана, не зная, то ли приветствовать его, то ли оскорблять его, но в душе сочувствуя ему: хотя и плохой, но человек.

Сразу за городской стеной Тиран продал свои шитые золотом одежды. Купил пищу, подходящую одежду, и ушел.

Через несколько лет до города донеслась весть о чудесном исцелителе, появившемся в пустыне. Несчастные люди возвращались из пустыни осчастливленными, с верой в свои силы, больные - здоровыми, только богатые возвращались из пустыни богатыми, не понимая, что за счастье может дать этот бородатый странник.

Однажды новый Царь, свергнувший Тирана с престола, пожелал встретиться с чудотворцем, и богатый караван отправился в пустыню.

Исцелитель жил в маленькой кибитке с молодою женой и двумя маленькими детьми. Увидев Царя, дети побежали к нему и стали проситься на руки. Изумленный Царь взял их на руки и подошел к кибитке.

Из кибитки вышла молодая, красивая женщина, в которой, как вы сами догадались, Царь узнал изгнанную Тираном дочь. И он держал на руках своих внуков.

Затем из кибитки вышел он - Тиран.

Царь и Тиран молча стояли друг перед другом. Над ними по небу то проносились черные тучи, то сияло яркое солнце, то выходила радуга, означая очистительную грозу.

Внезапно внуки Царя стали смеяться и трогать его одежду, а все слуги в испуге бросились на колени.

Посмотрев на одежду, Царь увидел, что золотые цветы стали превращаться в настоящие.

Значит, к Тирану вернулась его былая сила, - подумал Царь и склонил голову.

Сняв с головы корону, он протянул ее Тирану.

- Не надо, - сказал Тиран, - это корона твоих внуков, а моя корона стоит за моей спиной.

И он вывел из-за спины свою жену:

- Вот, моя царица! Раньше моя власть держалась на лютой ненависти ко мне, и я был всесилен. Равнодушие ко мне и всему, что я делал, уничтожило эту власть. Но я обрел силу в любви. Чем больше я люблю людей, тем больше моя сила и любая ненависть бессильна перед ней. И ты Царь стал бессмертным и всесильным - посмотри на своих внуков - они твое бессмертие и сила.

Какова судьба Тирана, или его уже звали по-другому, его семьи, я не знаю. Знаю, что на месте пустыни цветущий оазис, населенный счастливыми людьми, а всех молодоженов в нем коронуют на царство в своем доме, напоминая, что только любовь превращает камни в цветы.

Вернуться в оглавление

 

 

Тайна

Особенно большой тайны я не вам не открою, потому что речь пойдет о Тайне – имени собственном. Как говорил незабвенный капитан Врунгель: "Как вы яхту назовете, так она и поплывет", будете с нетерпением ожидать таинств и трагических подробностей, связанных с этими именами.

Я немного приоткрою завесу неизвестности и сообщу, что это имя принадлежит лошади - Тайне. Меня всегда занимал вопрос, почему имена лошадей-однолеток начинаются с одной буквы? Оказывается, все очень просто. Каждому году присваивается своя буква. 1956 году была присвоена буква "Т". 1957 году, соответственно, была присвоена буква "У". Лошади - существа бессловесные и не могут заявить о своих правах, поэтому человек и стрижет их под одну гребенку. Хорошо, что людей не загоняли в те же рамки, чтобы мальчиков и девочек 1956 года рождения называли на одну букву для исключения путаницы.

История умалчивает о том, кому в голову пришло озарение назвать Тайну этим именем, но мы будем исходить из того, что лошадей в этот год родилось много, а словарный запас коннозаводчиков был скудным, потому и появились на свет Тайна.

В тот год и у меня не было возможности выбора лошадиного друга на один год конной подготовки. Просто объявили: "Курсант Северцев, лошадь Тайна, седлать и на построение в манеж".

Легко сказать - оседлать лошадь. Как ее седлать, когда не знаешь, с какой стороны к лошади подойти и как к ней втиснуться в тесный станок, который некавалеристами называется стойлом, не получив кованым копытом по самому болезненному месту. А как седло надевать?

Основная масса курсантов - городская братия, оказалась совершенно неприспособленной в общении с лошадьми и стояла с именными седлами в руках у входа в станки.

Проходящий по проходу между станками пожилой подполковник-кавалерист ласково говорил каждому курсанту:

- Не бойся, сынок, вытяни руку в сторону, чтобы это увидела твоя лошадь, и скажи твердо - Принять!

Повинуясь этому волшебному слову, лошади послушно сторонились, пропуская человека с седлом. Остальное было уже не столь сложным: положить седло на спину лошади, установить переднюю луку седла точно посредине холки, проверить, ровно ли лег потник, и затянуть подпруги. Отрегулировав длину стремян, надеваем оголовье (его еще называют уздечкой) и выводим лошадь в манеж. С лошадью надо ласково разговаривать, похлопывать легонько по шее, чтобы установить с ней контакт и притупить бдительность перед решительным затягиванием подпруг седла: когда затягиваешь подпруги, лошадь естественно надувает свой живот, ослабляя подпруги, и во время езды можно легко вместе с седлом съехать под живот лошади.

Когда подпруги надежно затянуты, человек становится хозяином положения, и лошадь внимательно наблюдает за ним, чтобы использовать любую слабость и оплошность всадника для перетягивания на свою сторону чаши весов пока еще хрупкого равновесия в отношениях человека и животного.

Тайна была созданием нежным. Теплые серо-голубые плюшевые губы ее ласково собирали с ладони крошки хлеба, а большие блестящие влажные глаза ежедневно обдавали такой волной нежности, что прикосновение стремян к Тайне, не говоря уже о резких движениях поводом, рассматривались как непозволительная грубость.

Венцом идиллии стал выход Тайны из общего строя, ее падение вместе с всадником в осеннюю грязь, присыпанную крупными хлопьями влажного снега. Тайна безмятежно кувыркалась в грязи, совершенно не обращая внимания на других лошадей и на своего товарища, который не знал, что же предпринять для прекращения этой хулиганской выходки.

Точка была поставлена старым кавалеристом с помощью "конспекта" - кнута длиной около четырех метров, заканчивающегося метровой полоской сыромятной кожи, чуть тоньше обыкновенного карандаша. Ужаленная лошадь вскочила, готовая к ревностному исполнению обязанностей строевой лошади. Небольшой кончик "конспекта" ужалил и мою спину через шинель. Боль была уменьшена ласковыми словами пожилого офицера:

- Лошадь, молодой человек, все равно, что женщина: ее нужно держать в руках. Чуть ослабь, и не дай Бог, выпусти повод - уже не ты, а она ездит на тебе. Ласковой рукой крепко держите повод, и лошадь будет вашим верным другом. Потом вы поймете, что и армией нужно управлять, как лошадью - вовремя кормить, поить, давать отдых и уход, чистить снаряжение и крепко держать повод в руках.

Моя Тайна вообще была шелковой лошадью - исполнительная, в меру спокойная, сильная, выносливая, легко бравшая любые препятствия и имевшая исключительно мягкий шаг на учебной рыси. Иногда она начинала косить на меня лиловым взглядом, делая занос вправо при выполнении команды "налево кругом - маааарш" - в ней просыпался чертик противоречия и хулиганства. В это время надо было внимательно следить за ней и настораживать повод, чтобы уловить момент подгибания ног для кувыркания на мягком грунте манежа, и в необходимый момент напоминать, кто из нас лошадь, а кто наездник.

К сожалению, вскоре нам пришлось расстаться - Тайне была уготована участь генеральской лошади - стать жирной, лоснящейся, неповоротливой и ленивой кобылой, которой уже не хотелось поваляться на опилках манежа, оглашая окрестности озорным ржанием.

Трагедию расставания с Тайной смягчила Трагедия. Но об этом разговор особый.

Вернуться в оглавление

 

 

Трагедия

Как все несчастья, Трагедия свалилась на мою голову совершенно внезапно.

Когда тушат жаркое пламя, то на месте пожарища остается грязная лужа черного цвета, вызывающая некоторые сомнения в том, что эта черная краска смогла уничтожить нечто прекрасное, созданное поколениями людей. Это относится и к людям, и, естественно, и к животным.

Можете со мной не соглашаться, сколько людей, столько и мнений, но в процессе многомиллиардолетней эволюции получаются такие экземпляры, что на них, как говорится, клеймо ставить некуда. Нужны примеры?

Началось с того, что моя Тайна прогнулась перед генералом. Не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Во время выводки, то есть показа товара лицом, когда каждый всадник представляется сам и представляет свою лошадь, моя Тайна сделала генералу книксен - подогнула левую ножку и вытянула в полуприседе правую ногу. И я не получил ни единого замечания, как свидетельство того, что понравилась не только выходка моей лошади, но и она сама.

И на выездке Тайна решила кувыркнуться перед начальством, но вовремя натянутый повод произвел действие танцевального па, посвященного товарищу генералу. Мне оставалось только ждать конца песенки о всаднике, которым управляет лошадь.

По окончании выездки меня вызвали к генералу, который похвалил выучку Тайны и сказал:

- Товарищ курсант, я вижу, что вы мастер в подготовке строевых лошадей и поручаю вам тренировку лошади, которая была закреплена за мной. Хочу предупредить, что лошадь хорошая, но от нее можно ждать всяких пакостей.

- Есть, товарищ генерал, благодарю за доверие.

На кой черт мне сдалось это доверие, если каждый должен воспитывать свою лошадь. Теперь поздно говорить об этом, у меня уже другая лошадь. Даже имя ее я воспринял стоически - Трагедия.

Внешне Трагедия почти ничем не отличалась от Тайны - ласковая, спокойная, послушная. Но это только в станке. В манеже с Трагедией не было никакого удержу - она рвалась в голову строя, нарушала очередность выполнения упражнений на препятствиях, кусалась, или вырвавшись вперед к препятствию, резко останавливалась перед ним, предоставляя мне возможность в свободном полете самому преодолевать это препятствие. Неоднократно не только она получала "конспектом" по мягкому месту, но и мне доставался самый вкусный кусочек этого угощения. Одним словом, Трагедия была самой настоящей стервой.

Клин вышибают клином. После очередной порции "конспекта" я попросил разрешения покинуть строй для выработки педагогических средств. Трагедия была несказанно удивлена, когда я направил ее в сторону от строя, и сразу поняла, в чем будет заключаться моя педагогика: я никак не мог подъехать на ней к дереву, росшему в стороне от манежа.

Я человек не гордый. Спешился у ограждения манежа, привязал Трагедию и пошел к дереву. Можно было выломать стек, культурный такой, потом привязать к нему кожаную петлю, но для этого надо надеть костюм для верховой езды и кепи. Я был в серой шинели и зеленой фуражке и поэтому выломал дрын, прямо пропорциональный моей степени зла на эту стерву.

Когда я шел к беснующейся у ограждения Трагедии, зловеще постукивая дрыном по голенищу сапога, то даже лошади товарищей по строю старались держаться подальше от этого места.

Сев в седло, я еще раз хлестнул дрыном по сапогу и засунул его за голенище. Жестко взяв повод на себя, я направил лошадь в строй. Трагедия четко выполняла все команды, держа голову чуть направо, чтобы видеть "хлыст".

Мне ни разу не пришлось воспользоваться этим педагогическим средством, но оно постоянно было со мной. С этого дня начали меняться и наши отношения. Чувство возбуждения Трагедии перед началом движения на препятствие воспринималось и мною, и я знал, в какой момент надо чуть-чуть приподняться в стременах, чтобы помочь лошади плавно перелететь через высокий забор, и мягко опуститься в седло, чтобы не повредить сухожилия у лошади и не сбить ее шаг.

При выполнении гимнастических упражнений в седле Трагедия стояла ровно или помогала мне балансировать в седле. Во время перерыва Трагедия везде ходила за мной, и по утрам во время чистки приветствовала меня тихим ржанием.

А на полевой езде произошел случай, когда Трагедия показала, что для нее представляет высшую ценность. Во время езды в строю по крутой горной тропинке под ноги Трагедии метнулась змея, вероятно, гадюка, потому что Трагедия поднялась на дыбы и тревожно заржала, всполошив всех лошадей, готовых ринуться туда, куда понесется Трагедия.

Ситуация осложнялась еще и тем, что на тропе некуда развернуться. Впереди и сзади товарищи, управляющие уже подчиняющимися стадному чувству лошадями. Еще немного и лошади начнут теснить друг друга, скидывая вниз с тропы и освобождая себе дорогу. И генератор всего этого моя Трагедия.

На все эти рассуждения ушли доли секунды. Я выпрыгнул из седла и крепко ухватился за шею лошади. При движении Трагедии в любую сторону ей пришлось бы вначале сбросить меня со своей шеи. И Трагедия остановилась, наклонив шею, чтобы я встал на ноги, тревожно всхрапывая над моим ухом. Я гладил ее по шее, нежно похлопывал и говорил разные ласковые слова о том, какая она у меня хорошая, красивая, как ею восхищаются все мои товарищи, что мы с ней еще не поездили по чистому полю ... Наконец, Трагедия успокоилась полностью? и мы продолжили спуск по горной тропе.

Преподаватель-кавалерист сказал мне потом:

- Трагедия очень переживала смену хозяина и бесилась. А вы с Трагедией спелись славно. На своего друга-хозяина лошадь не наступит никогда и в поле не бросит. Я не завидую тому, кто будет всадником Трагедии после тебя. Лошадь, как человек, привязывается сердцем и страдает от разлуки так же, как и человек. Заходи к ней чаще, она будет рада.

Старые привязанности сменяются новыми привязанностями. Это закон природы. Мы не забываем тех, кто был с нами ранее, но чувства притупляются, заставляя сердце больше волноваться при каждой встрече с новым другом. Но есть те, кого забыть невозможно.

До окончания училища я частенько заходил в манеж, ездил и общался с Трагедией, рассказывая молодым курсантам, какая это хорошая лошадь, обещая вырвать руки-ноги тому, кто ее обидит. Трагедия внимательно слушала все это, положив свою голову мне на плечо, как бы говоря новому всаднику: "Видишь, какая я хорошая, меня любить надо!"

Вернуться в оглавление

 

 

"Таежный волк"

Случай этот произошел на Дальнем Востоке, на сборах офицерского состава запаса, проводившихся недалеко от Хабаровска в районе поселка Князе-Волконка. Почему поселок называется так, никто точного объяснения дать не может, но то, что это связано с князем Волконским, сомнений нет. Однако случай этот к княжеской фамилии отношения не имеет.

Офицерский взвод состоял из людей солидных, в званиях от младшего до старшего лейтенанта, давно оперившихся в гражданской жизни и привыкших к полной ответственности за решение служебных и личных проблем.

Особенность воинского коллектива такова, что все качества людей выравниваются до общего уровня, причем уровень высокий снижается до среднего, а уровень ниже среднего поднимается до среднего. Одним словом, все приводятся к среднему знаменателю, и только на период проведения сборов.

Взвод располагался в казарме на полигоне, ограниченном с одной стороны шоссейной дорогой, а с другой стороны - транссибирской железнодорожной магистралью.

Занятия проходили своим чередом, но в свободное время дальневосточники занимались своим любимым делом: либо сбором дикоросов (грибов, ягод, трав), либо с удочкой сидели на берегу небольшой речушки, терявшейся в болотине. Люди, выросшие в тайге, или городские жители, живущие рядом с тайгой, тайгу считают домом и кормилицей.

Дальневосточные леса славятся тем, что практически в любом месте за час можно набрать ведро грибов. Потом грибы мелко нарезаются, нанизываются на ниточку, подвешиваются на окно и в течение нескольких дней можно насушить достаточное количество даров леса, чтобы зимой полакомиться либо грибным супом, либо пирожками с грибами и яйцом.

Просьба жителя города Благовещенска отлучиться на час за грибами не выглядела чем-то необычным. Необычным было то, что грибник не вернулся через два часа. Не пришел он и через три часа. Заблудиться в этом лесу невозможно - с одной стороны железнодорожные составы, а с другой стороны автомашины ориентируют о местонахождении. Вывод: что-то случилось, необходимо искать.

Решение на поиск было одобрено. Весь состав взвода разделен на две части. Поиск ведем шеренгами по сходящимся направлениям. Осматриваем каждый куст, ищем следы, по грудь в трясине прочесываем болотину, держа в руках страховочную веревку. Периодически стреляем из автомата. Производим осмотр местности с высоких отдельно стоящих деревьев. С наступлением темноты поиск прекратили.

Утром на вертолете прилетел заместитель командующего округом. Старший сборов на вертолете полетел осматривать местность, а зам. командующего начал опрашивать состав сборов о взаимоотношениях в коллективе и личности пропавшего офицера. Приехавшие с командующим офицеры произвели осмотр всех помещений, свалок мусора, палками прощупали все лужи, разрыли недавно сложенные кучи веток и другого мусора. Не был он обнаружен и в ближайших населенных пунктах.

Всему личному составу сборов стало предельно понятно, что отрабатывается версия убийства и в качестве подозреваемого каждый из них. После длительного и безрезультатного облета участка поиска на вертолете стало ясно, что версия убийства является главной.

Занятия прекращены. Отлучки из расположения запрещены. Зам командующего улетел для доклада ситуация и решения вопросов о продолжении учебных сборов.

Унылая группа офицеров в солдатских гимнастерках сидела на крыльце казармы, пока самый молодой из них, профессиональный художник, младший лейтенант запаса не воскликнул:

- Блин, смотрите, кто идет.

Вероятно, таким же было и явление Христа народу (прости мя Господи, за упоминание имени Твоего всуе).

Шатающийся и с пустым ведром шел грибник, отсутствовавший в течение двух суток. Вмешательство руководства сборов сделало процесс выяснения обстоятельств более спокойным и безопасным для уже пострадавшего.

"Таежник" заблудился уже в течение первого часа. Куда ни пойдет, все ему кажется, что идет не в том направлении. Для защиты от комаров, а они здоровые и кусачие, надел на голову ведро. С ведром на голове лег спать. Всю ночь боролся с комарами и только под утро уснул. Никаких выстрелов не слышал и никакого вертолета не видел.

Верится в это с трудом, но надевать для проверки ведро на голову никто не стал. Хорошо, что комары только лицо покусали. Надо бы еще одно место покусают, чтобы голова лучше работала.

Командование округа от пережитого не знает, что и сделать с найденышем. Как в песне поется: "Ему за нас и денег, и два ордена, а он от радости все бил по морде нас". Пришлось своими правами наказать грибника, чтобы административная ретивость не привела к более худшим последствиям.

Вот эта усредненность воинского коллектива и сделала свое дело. Не ориентирующийся в двух соснах человек, подержавший в руках компас, вдруг поверил в то, что он новый Арсеньев и может спокойно обходиться в тайге без всякого Дерсу Узала.

Вернуться в оглавление

 

 

Нежность

Памир не ел уже десять дней. Только пил воду. Огромная немецкая овчарка лежала на полу вольера, уставившись грустными влажными глазами в одну точку. Если кто-то приближался к вольеру, черная шерсть на загривке Памира угрожающе приподнималась, и раздавался предупредительный негромкий рык, достаточный для того, чтобы понять - никто мне не нужен, уходите все! Попытки просунуть в вольер чашку с едой приводили Памира в неистовую ярость. Собака металась по клетке, прыгала на стенки, лаяла и долго не могла успокоиться. Чашку с водой подтягивали к дверце длинной проволокой с крючком, и ею же осторожно подталкивали чашку к собаке.

Десять дней назад уволился в запас инструктор службы собак старший сержант Зеленцов. Уехал к себе в Вятскую губернию. Прощание хозяина с собакой было быстрым. Зеленцов в парадной форме зашел в вольер, крепко обнял Памира и ушел к ожидавшей его машине. Награжденный медалью сержант плакал, не стесняясь своих слез. В самый последний день ему сообщили, что командование не может разрешить ему взять с собой собаку, ранее ему не принадлежавшую и являющуюся собственностью пограничных войск.

Памир чувствовал состояние своего хозяина, но ничего сразу не мог понять. Лишь через час после отъезда машины с Зеленцовым собака поняла, что ее бросили. Низко опустив голову, Памир завыл горько и безнадежно. Закрепленный за ним новый вожатый не знал, что делать. Мы со стороны смотрели, как Памир катается по деревянному полу вольера, грызет крепкими зубами сетку «рабица», бьет себя лапами по голове, воет, набрасывается на чашки с пищей и водой и швыряет их в стороны. Лишь поздней ночью обессилевший Памир затих.

Все попытки накормить Памира оканчивались безрезультатно. Он никого к себе не подпускал. Приехавший ветеринарный врач сказал, что можно его обездвижить и накормить искусственно, но это все равно, что специально сломать автомашину. Голод не тетка, захочет - будет есть. Однако, Памир не ел. Он видел доброе отношение к себе солдат, с которыми вместе был в пограничных нарядах, но кормить его мог только хозяин. Попытки людей нарушить хрупкое равновесие в отношениях пресекались Памиром достаточно твердо. А желающих попробовать силу и остроту его клыков не находилось.

Этот день был таким же, как и любой другой из семисот тридцати дней срочной службы. У меня был выходной, и я сидел в каморке инструктора службы собак, занимаясь подготовкой дембельского альбома. В открытую дверь я видел, как мимо прошла двухлетняя дочь начальника пограничной заставы - Аленка. Ее описывать не надо. Купите плитку шоколада "Аленка" и увидите ее точную копию в платочке. Добавьте клетчатую юбочку колокольчиком, белые носочки и красные сандалики. Вот вам и портрет любимицы пограничной заставы. Она знала всех солдат по имени, могла подойти к вам с книжкой и сказать - почитай. Во время чтения подходили другие солдаты послушать то, чего им не читали в детстве.

Внезапно в каморку зашел вожатый с широко раскрытыми глазами и махающий рукой. Атас, - подумал я и убрал альбом. Выглянув из каморки, я тоже лишился дара речи. Аленка открыла щеколду, закрывавшую вольер Памира и смело вошла в загородку. Памир лежал, положив голову на лапы, и смотрел на девочку. Шерсть на загривке то поднималась, то опускалась. Собака анализировала ситуацию. Вожатый сбегал за отцом Аленки, нашим начальником, который примчался из дома в тапочках и с пистолетом в руках. Мы все понимали, что любое наше резкое движение вызовет ответную реакцию Памира, и ребенка нам не спасти. И пистолет помочь ничем не может.

Аленка подошла к лежащему Памиру, наклонилась к нему, погладила по голове, приговаривая: "Собачка, хорошая собачка, а меня зовут Аленка, а мой папа начальник заставы". Памир потихоньку встал, оказавшись выше Аленки. Это ей очень понравилось, и она обняла собаку, гладя ее по шее. И мы увидели плачущего Памира. Слезами были заполнены его грустные глаза. Собака лизала голову девчонки и умиленно махала хвостом.

Вожатый, как более знакомый Памиру, подцепил платье Аленки проволокой с крючком и потихоньку потянул к себе. Девочка и огромная собака постепенно стали приближаться к двери вольера. Затем вожатый схватил Аленку и вытащил ее из вольера.

Памир совсем взбесился. Он готов был нас разорвать. Злобно лаял, бросался на сетку. Затем затих, подошел к чашке с водой, напился и принялся есть.

Кризис миновал. Аленка оказалась той трещиной, в которую выплеснулась вся тоска собаки по ее хозяину, но осталось нежное отношение к человеку.

Приблизительно через месяц Памир стал выходить на службу с новым вожатым, которого натаскивал сержант Зеленцов. А при виде Аленки Памир всегда махал хвостом и лаял, приглашая подойти. Но мама не пускала Аленку к Памиру, потому что тот сразу старался радостно облизать лицо своей любимой подружки.

Вернуться в оглавление

 

 

Наваждение

Все началось с того, что в один день утром, когда я шел с автобусной остановки на работу, чей-то взгляд прошелся по мне, как луч сканера, сверкнул в моих глазах и мгновенно исчез. Я еще оглянулся, чтобы посмотреть, кто это бросил на меня столь оценивающий взгляд, и не увидел ни одной знакомой мне фигуры. Но что-то мне говорило, что я уже встречался с этим взглядом. Причем это взгляд волновал меня настолько, что ради него я мог совершить любое безумство. Странно, - подумал я, - все мои романы и короткие увлечения знаю наперечет. Нигде нет никаких недоговоренностей и обид оттого, что я предпочел кого-то ради другой. Женщина может быть только единственной. Или никакой. Приписав этот взгляд мнительности, я спокойно занялся своими рабочими делами, и забыл думать о нем.

Вечером, стоя у зеркала с зубной щеткой во рту, я пожелал себе спокойного отдыха, и вдруг мне показалось, что я помню этот взгляд, внимательный, строгий и нежный, и зовущий. И ночью этот взгляд, именно взгляд, а не глаза, то приближался ко мне, то уходил в пустоту, то летел на уровне моего лица. Так, кто же мог так смотреть на меня? Во всяком случае, не мой враг.

В последующий месяц я еще два раза чувствовал на себе этот взгляд, но никак не мог узнать его хозяина, вернее, хозяйку. Перелистывая странички своей памяти, я не смог определить даже время, когда этот взгляд так волновал меня. И не встречал знакомых лиц. А на память свою я не жалуюсь. Но кто же все-таки это?

Сопоставив все факты, я пришел к выводу, что владелец волнительного взгляда примерно в одно и тоже время проходит навстречу мне по дороге на работу. Все элементарно. Устраиваем засаду, вернее, спокойно стоим с газеткой в руке и смотрим, кто проходит навстречу. Для этого все-то и нужно проехать на остановку дальше и пешочком прогуляться на работу. И для здоровья полезно и любопытство будет удовлетворено.

Сказано - сделано. Полтора месяца я совершал прогулки на работу, стоял недалеко от остановки, на которой я выходил всегда, но ни взгляда, ни знакомого лица, которого бы не видел очень давно, не встречал. Так всегда бывает: идешь за грибами - зайцы и утки из под ног выбегают, возьмешь ружье - одни грибы под ногами.

Прошло еще три месяца. И вдруг я увидел этот взгляд издали. Он принадлежал стройной женщине, возраста, близкого к бальзаковскому, но настолько знакомой, что я вполне мог спокойно подойти к ней, обращаться на ты и называть ее по имени ... А как ее зовут? И где мы с ней встречались? Чувствовалось, что и женщину терзают какие-то сомнения. Она смотрела на меня открытым взглядом темно-коричневых глаз, как будто говоря мне: "Ну, вспоминай же, вспоминай!" А я ничего не мог вспомнить.

И мы с ней стали встречаться почти ежедневно. Взглядами. Как дела, - говорил мой взгляд. Нормально, - отвечала мне она мне взглядом. Ты смотрела "Гладиатора", - вопрошал мой взгляд. Да, и даже плакала во время фильма, - отвечал ее взгляд. Я пытаюсь вспомнить, откуда я тебя знаю, - сообщал мой взгляд. А я тебя помню, и не забывала никогда, - отвечал ее взгляд. Не вини себя, ведь прошло столько лет, а мы с тобой даже не целовались, - говорил ее взгляд. Ты можешь дать мне какую-то подсказку, - спрашивал мой взгляд. Обязательно, как только придет время, - отвечал ее взгляд.

Прошла осень. Выпал первый снег. И однажды моя знакомая поскользнулась и для поддержания равновесия взмахнула рукой. И я ее сразу узнал. Я почувствовал в своих руках нежное и гибкое девичье тело, взмахнувшее рукой для поддержания равновесия, которое сначала сжалось, а потом успокоилось, надеясь на крепкие руки, которые защитят от всех невзгод.

Бросившись к ней, я подхватил ее под руку, приобнял и сказал:

- Здравствуй Валя! Здравствуй Валя Ногаева. Здравствуй моя дорогая студентка педагогического института. Здравствуй моя дорогая попутчица. Извини, что не написал тебе. Твой адрес я постирал вместе с гимнастеркой. Помню, что ты обижалась, когда ребята тебя дразнили "нагой", а потом и это куда-то спряталось в уголки памяти, и остался только твой взгляд, который не тревожил меня до нынешнего года.

- Здравствуй, Андрей. Я нисколько не тебя не сержусь. Мы с тобой были знакомы всего лишь шесть часов, пока вместе ехали в поезде. Вы на стажировку, а мы в студенческий стройотряд. Ты первый, кто обратил на меня взгляд как на взрослую девушку, а знаки внимания, которые ты мне оказывал, были предметом зависти всех моих подруг. Я умирала от страха, когда ты уходил в первый вагон, спрыгивал на землю, рвал цветы и садился в поезд в последнем вагоне. И эти цветы ты приносил мне. Ты был сумасшедший. Мы стояли с тобой в ночном тамбуре с открытыми настежь дверями, нас обдувал теплый ветер и я чувствовала, что сейчас что-то должно произойти. На стыке рельсов вагон сильно качнуло, я потеряла равновесие, но ты поймал меня и обнял. Наши губы стали медленно сближаться, но тут дверь в тамбур открылась, и вошли твои товарищи и мои подруги. А, вот вы где, - закричали они и пригласили нас посидеть на крыше вагона. Боже, как хорошо, что тогда электрифицированных дорог в Средней Азии почти не было, и поезда ходили не так быстро. Когда начало рассветать, ты проводил меня в мой вагон и ушел, взяв мой адрес. А в семь утра вы вышли из поезда, и ушли к поджидавшей вас машине.

Я ждала твои письма, а потом перестала ждать, веря в то, что мы с тобой обязательно встретимся. Так же случайно, как мы и встретились в первый раз. И мы встретились. Случайно. Я перешла работать в новую школу в этом районе и увидела тебя. Сначала я не поверила себе. Убеждала себя в том, что я обозналась. На какое-то время я сменила маршрут, по которому ходила на работу, чтобы внимательно рассмотреть тебя, но ты куда-то исчез. Я знала, что ты меня узнаешь. Я даже фамилию не стала менять, потому что она тебе нравилась, и ты так заразительно смеялся над моим рассказом, что ребята во дворе по фамилии меня дразнили "нагой". Ты больше не потеряешься? Я тебя познакомлю с сыном. Он офицер. И его тоже зовут Андрей.

Вернуться в оглавление

 

 

Миссис Санта-Клаус

Она лежала в постели и улыбалась. Улыбалась своим мыслям, мерцанию звезд на небе и на рождественской елке. Она вспомнила недавний телефонный разговор с родителями и еще раз представила, с какой гордостью отец сообщил о полученном электронном письме от новых родственников: благодарим за воспитание настоящей леди, которая принесла счастье в их дом. И сегодня родители мужа, получив по несколько сделанных её руками подарков, назвали ее миссис Санта Клаус. Приятно, черт подери!

Второе Рождество вне родительского дома. Ее подруги давно уже обзавелись семьями, а она свое счастье нашла после тридцати, и то за границей.

Она вспомнила, как три года назад гадала в ночь на Рождество. Ничего не надо было искать, как раньше. В магазинах продаются специальные наборы для рождественских гаданий. Покупай и садись темной ночью одна перед зеркальцем и зажженными свечами.

Прочитав заговоры, она стала напряженно вглядываться в зеркальце, смотря на него то под одним, то под другим углом. Вдруг пламя в свечах вздрогнуло, как будто ветерок прошелся по ним, и в зеркале появился бородатый мужик с хитрым прищуром. Вздрогнув, она обернулась, но в комнате никого не было, лишь ее неясная тень отражалась зеркальцем на стену. Боясь увидеть еще что-нибудь страшное, она погасила свечи, и легла спать.

Утром она никак не могла вспомнить виденное ею лицо: молодое оно или старое, страшное или доброе, хитрое или лукавое. Но в том, что видела бородатого мужчину, она не сомневалась.

У нее были знакомые, но они почему-то тускнели в ее присутствии и не могли поддержать разговора ни о литературе, ни о политике, ни о науке, ни о технике, а слушать, как они оттягивались на дискотеке или ходили пить пиво в модный пивняк, ей просто не хотелось. Подружки являются подружками только тогда, когда рядом с ними никого нет. А как только появляется какой-нибудь павлин с распушенным хвостом, симпатичный до тех пор, пока он не раскрыл рот, женская дружба превращается в соперничество и соревнование на быстроту ног и реакции. Ей не хотелось ни с кем соперничать, и подруги по институту потихоньку отходили в сторону, занятые своими заботами.

Однажды она набралась наглости и через агентство разместила две свои фотографии в Интернете, как женщина, желающая познакомиться. И что тут началось. Капитаны и полковники армии США, кровь с молоком и железные бицепсы (почтовые ящики перегружены, рекламная приманка), разведенные бизнесмены с детьми и без детей, любители путешествовать, поклонники экстремальных видов спорта, степенные фермеры далеко за (нужна рабочая сила), на фоне машин и велосипедов, отелей и домов. Я - твой подарок! Выбери меня - не разочаруешься! Мы - самые лучшие! Есть от чего разбежаться глазам бедной девушки, которая впервые столкнулась с монстром по имени Интернет.

Как бывает во всех сказках, прекрасные лебеди прячутся за невзрачной внешностью, а прекрасные Принцы не кричат на каждом углу о том, что они прекрасные Принцы и сейчас будут устраивать примерку хрустального башмачка.

И вдруг фотография человека с бородой, почти ровесника и с хитринкой в серых глазах. Что-то ёкнуло в девичьем сердечке, а не он ли являлся к ней рождественской ночью? И письмо - вы действительно хотите со мной переписываться? Что же ты такой неуверенный парень? Да, хочу с тобой переписываться!

И пошли ежедневные письма, летящие на гребне электромагнитных волн через моря и континенты. И к каждому письму прилагался обязательный цветок: красные, белые, желтые, синие розы, гиацинты, хризантемы, гвоздики, нарциссы, ирисы, орхидеи, родедендроны, герберы, тюльпаны, маки, ромашки, пионы и еще какие-то цветы, которые не числились ни в одном справочнике по цветоводству. Как потом оказалось, это были фотографии бактерий под очень большим увеличением. И, надо сказать, что эти бактерии выглядели даже очень симпатично.

А потом ускоренное зубрение языка, приезд интернет-знакомца в гости в Сибирь, нервотрепка с визами, долгий полет, Чикаго, новые знакомые, венчание в православной церкви, свой дом, поиск работы, забота о семье. На все это нужно было столько сил, что если бы их не хватило, то и рождественское пожелание осталось бы неисполненным. Никто не принесет исполнившееся желание на блюдечке с голубой каемочкой, как мечтал один человек, у которого не хватило возможностей для исполнения желания.

Все. Закрываю глаза. Скоро вставать и продолжать исполнять рождественские желания.

Вернуться в оглавление

 

 

Медведь

Медведь был молодой, примерно, как у людей, молодой специалист, получивший самостоятельность после окончания ВУЗа.

Своими когтями медведь ободрал кору на деревьях, ограничивающих свой участок, и пошел его осматривать, учитывая каждый кустик и каждую норку в меню на летний период.

Участок ему достался хороший: место возвышенное, во время дождей не будет заливать, и не будет скапливаться вода. С восточной стороны - большая река, с северной стороны - маленькая речка, впадающая в большую реку. В одну сторону километров десять, в другую километров пятнадцать. Простор!

До чего хорошо иметь свой участок. Никто не тычет тебе, что ты что-то не так делаешь, и никому нет дела, где строишь себе ночлежку летом, и где будешь залегать зимой. Красота, кабан тебя задери. Кстати, видел дорожку кабанью, надо полежать, постеречь поросят. Откуда-то повеяло тонким запахом дыма. Непорядок. Кто это там хозяйничает?

Мы сидели в западной части утеса и наблюдали, как китайские граждане спокойно ловят рыбу вблизи российского берега, фиксировали приметы рыбаков и особенности лодок, чтобы это можно было использовать при подготовке заявления по погранпредставительской линии о нарушении государственной границы с хозяйственно-бытовыми целями.

Треск веток и громкий рев отвлекли нас. Позади, метрах в пятнадцати-двадцати, на задних лапах стоял медведь, ростом, как нам показалось, под два метра, махал лапами и кричал, как нам опять показалось, нецензурные выражения на своем языке, типа: "Ну, вы, чё, в натуре, канайте отседа по-хорошему, пока наши пацаны не приканали и вам по ушам не надавали". А, может быть, речь его была и вежливой, но несколько эмоциональной, и содержала просьбу освободить его владения от нашего присутствия, а, если надо, то он может и доказательства предъявить, что эти владения его.

Махать руками нам тоже резона не было, можно намахать себе на хребет, медведь подумает, что ты на него в драку лезешь, может и шкуру со спины полосами пораспускать. Противник серьезный, поэтому и вести себя с ним нужно по-серьезному.

Нас было три человека, но из оружия был всего спортивный длинноствольный револьвер ТОЗ-39, хотя и заряженный боевыми патронами от "Нагана". Остальное оружие оставили в машине, так как врага поблизости не предполагалось быть, поэтому и оружие в целом было ни к чему. А с револьвером против медведя мог устоять только охотник, попадающий дробиной в глаз белке, если та не моргает. Поэтому, делаем вид, что никакого медведя сзади нет, и мы его не слышим, пусть поорет погромче, может быть, и остынет.

- Нет, это какая-то наглость, - думал про себя медведь. - Ведь только отвернулся и на тебе: сидят, устроились, как у себя дома, поджигают какие-то палочки из красной плоской коробочки с вонючим запахом, и дым этот в себя втягивают, чтобы казаться страшнее. Смертельных палок, о которых предупреждал дед, у них нет, но дед говорил, что с этими людьми связываться опасно: дурные, могут и с палкой, и с ножом простым на тебя пойти, а могут и среди зимы разбудить и спросить, а нет ли у тебя спичек. Люди, одним словом. Сейчас я их напугаю.

Медведь, не переставая орал, и делал новые затесы на деревьях, чтобы убедить себя, что это его территория. Видя, что на него не обращают внимания, глухие, однако, вышел вперед перед нами на утес, начал кричать и подпрыгивать, показывая, что сейчас пойдет в атаку. Находясь в состоянии азарта, медведь утратил осмотрительность, поскользнулся на выступе и сорвался с утеса вниз. Раздался шлепок тела, упавшего с двадцатиметровой высоты.

Чего ему было надо? Ну, посидели бы мы еще минут двадцать, сделали бы несколько снимков фотоаппаратом и ушли, живи себе косолапый, завлекай Машутку с соседнего участка, и получилась бы у тебя семья, что надо.

Медведь неподвижно лежал на каменной прибрежной осыпи и не шевелился. Спускаться к нему было трудно, надо обходить километра три, чтобы найти пологий спуск к Амуру. Да и лежачий медведь представляет большую опасность. Не раз случалось, что медведь после выстрела валился "замертво", поджидая охотника или охотников, чтобы расквитаться с ними за приступы медвежьей болезни и передавая им ее.

Минут через десять медведь зашевелился. Встал, покряхтывая и потирая ушибленные места, как человек, побрел к протоке, отделяющей остров с зарослями лимонника и элеутерококка, чтобы залечить свои раны.

Бродя по острову, медведь думал:

- И чего я перед ними распинался? Они что, деревья рубили или ягоды мои собирали? Впредь наука будет, не высовывайся и амбиции свои не показывай. Если решил бить, то бей так, чтобы тебя стороной обходили. Кричат только слабые, авось напугают кого-то. А им все-таки жалко меня стало, значит, не сволочи какие-то были.

Вернуться в оглавление

 

 

Два холмика на берегу теплого моря

Возле этих холмиков иногда останавливаются пары и кладут живые цветы.

Издалека холмики похожи на два тела, нежащихся под ласковым солнцем на пляже. Но, подходя ближе, становится видно, что до пляжа очень далеко.

На холмиках нет никаких надписей, и неизвестно, кто и почему похоронен здесь. Но большинство приезжающих в этот нешумный район с каким-то суеверным почтением относятся к могилкам.

За холмиками ухаживает пожилая женщина, убирая увядшие цветы, поливая траву и выкидывая окурки, не долетевшие до урны, стоящей несколько в стороне от холмиков.

Мне самому было невыносимо тоскливо, когда я подходил к этим холмикам. Мои попытки заговорить с этой женщиной почему-то наталкивались на молчаливый протест и нежелание даже разговаривать.

Приехавшие раньше меня отдыхающие посоветовали мне не тратить время на добывание информации. Говорят, что здесь похоронены погибшие в автокатастрофе.

Вы видели места, где совершались аварии с жертвами? Это дубликаты могил погибших. А здесь какая-то тщательно скрываемая тайна.

Три дня подряд я приходил к этим холмикам и сидел на скамеечке невдалеке, размышляя, почему именно здесь кто-то похоронен.

В конце четвертого дня я сидел на скамейке с газетой, то ли читая, то ли глядя на уходящее к горизонту море. Внезапно мне показалось, что на моей скамейке сидят мужчина и женщина старше среднего возраста. Одной рукой он держит ее за руку, а другой рукой показывает на что-то далеко в море. Я тоже начал всматриваться в море, но в наступающей южной темноте не было видно ничего, кроме небольшого светлого пятна в том месте, куда уходило уставшее за день солнце.

Солнце скрылось совсем. На мгновение стало совсем темно, и вдруг зеленый луч вырвался из-за горизонта и на несколько секунд осветил нашу скамейку. Я увидел красивые и счастливые лица мужчины и его спутницы.

Они встали и ушли в темноту. Встал и я. Сложил газету и пошел в санаторий, размышляя над тем, что же я видел. Или я ничего не видел и это только плод моего воображения.

На следующий день я подошел к женщине, ухаживавшей за холмиками, и спросил:

- Они умерли одновременно в день отъезда?

Глаза женщины наполнились слезами, и она беззвучно заплакала, закусив руку, чтобы не разрыдаться.

Взяв ее под руку, я подвел ее к скамейке, сел рядом с ней, не задавая никаких вопросов.

- Она была моя лучшая подруга. Мы вместе приехали сюда отдыхать. Ничего не предвещало беды, пока она не познакомилась с ним. О таком мужчине можно было мечтать. Он ее заговорил, а она его заслушалась. У нее не все было в порядке в семье, да и у него, наверное, так же, потому они и полетели друг к другу, как будто всю жизнь ждали этой встречи. Здесь на этой скамейке они ждали зеленый луч, который приносит счастье влюбленным, но зеленый луч появляется очень редко и даже местные жители не могут похвастаться, что когда-то видели его. Перед самым отъездом они увидели зеленый луч и всю ночь гуляли у моря.

Их поезда отходили с разницей в полчаса. Он уезжал первым. Они поцеловались на прощание и никак не могли оторваться друг от друга. Я почувствовала неладное, когда голова моей подруги стала съезжать с его плеча. Мне показалось, что ей стало плохо, но она умерла в его объятиях. И он умер вместе с ней. Прибежавшие врачи уже не могли ничего сделать.

Я вызвала родственников. Приехали ее муж и его жена. Подписали бумаги об отказе в перевозке тел к месту жительства и уехали. А я осталась с ними одна. Я просила милостыню и собрала деньги на кремацию. Мэр города, бывший морской офицер, уговорил депутатов совета разрешить захоронить урны с пеплом недалеко от скамейки, где они встречали зеленый луч. И я осталась здесь. Я не знаю своих родителей, и у меня никогда не было семьи и не было человека, ближе моей подруги. Уже двенадцать лет я живу здесь, каждый день встречаюсь с ними и рассказываю, как у меня обстоят дела на работе и что делается в городе.

Она встала и потихоньку пошла в сторону городка.

Да. Любви все возрасты покорны, но не все ее порывы благотворны. Хотя, как сказать. Любовь их соединила и сейчас они вместе навсегда, парят над нами, держась за руки и осеняя крылом любви всех нуждающихся в ней.

Завтра я снова приду сюда. Не один.

Вернуться в оглавление

 

Помогите мне, люди!!!

Тонкий запах чеснока плыл в полуметре надо мной. Запах приятно возбуждал и заставлял воображать, какое же кушанье так приятно пахнет, и кто с таким чавканьем его поедает. Ну, разве так можно? А, вообще-то, можно. Как готовят, так и едят. Вероятно, и эту пищу готовили так же, как ее сейчас едят.

Я помню, как готовила моя мама. Все продукты разложены на столе. Кучками. Сначала чистится картофель. Перед чисткой его тщательно моют, поэтому процесс чистки можно назвать стерильным. Как хирургическая операция. Кухня это, конечно, не операционная. Чего меня все на медицинские темы сшибает?

Затем тонкой соломкой нарезается капуста. Она режется сочно, с хрустом. Невозможно удержаться, чтобы не взять пучок этой соломки и не отправить в рот. Капуста осветляет и делает прозрачным мясной бульон, как морковка при варке курицы.

Аккуратно разрезаем на восемь частей спелые томаты и кладем их на сковороду. Поливаем растительным, а еще лучше, кукурузным маслом. Мелко нарезаем репчатый лук. Боже, ну разве можно так чавкать и материться?

- Нет, Петь, ты меня не убеждай. У меня уже три дня ни грамма в организме не было. Но этот покойник смотрит на меня, и я чувствую, как он морщится, когда ты начинаешь громко чавкать. Я понимаю, что этого быть не может. Но пойми, здоровый организм одним тромбом не остановишь. Ты не обратил внимания на его румяную рожу? Отчего это так? Объяснение одно - тромб создал супермалую систему кровообращения и кусок аорты, возбуждаемый какой-то аминокислотой, стал насосом для крови. Прикоснись к его лицу. Прикоснись. Только не останавливай его. Дай ему еще пожить, хотя я бы так жить не хотел. А ты не думаешь, что мы на пороге величайшего открытия - дать человеку вспомогательное сердце, чтобы ослабить нагрузку на основное сердце. Как многомоторный самолет, который может совершить посадку и при одном работающем моторе. Да, Петька, ты прав. Одного покойника для этого мало. Самое главное, что в это никто не поверит. А то хуже, засекретят, и сразу начнут солдат многосердечных выпускать или правителей вечными делать. И нас с тобой от этого дела ототрут. Скажут, прозекторам здесь делать нечего. Ищите судебные ошибки или ошибки своих товарищей, а в большую науку не лезьте. Ваше время прошло, когда терапевты научились и в хирурги пошли. Нет, я так не могу. Он смотрит на меня и прислушивается к каждому моему слову. Пошли, у меня в кабинете спирт есть, а то я вообще с катушек поеду.

Гулко раздались шаги в большом помещении, и хлопнула металлическая дверь. Интересно, а где это я нахожусь, и что за странный сон мне снится. Ладно, соня, поднимайся, пора зубы чистить и бриться. Но почему я не чувствую своего тела? Где мои руки и ноги? Неужели эти мясники все отрезали? А почему я не чувствовал никакой боли? Наркоз? Но после наркоза такое похмельное состояние, что его ни с чем не перепутаешь, а я-то чист, как стеклышко. Неужели правда все, что говорил этот с небритым голосом? Кто меня слышит? Люди!!! Помогите мне! Я живой! Неужели они сейчас вернутся и добьют меня?

Вернуться в оглавление

 

Инвалид

Мой друг Васька - настоящий Кулибин. Захотел и сделал карманные деревянные часы, как вятский мастер Бронников. Увидел на цветной открытке эти часы, написано, что они диаметром 5 см, такие и сделал. Полгода вытачивал шестеренки и оси. Часы идут, а товарища моего не только в книгу Гиннеса не занесли, но еще и дураком обозвали, которому делать нечего.

Ну, ладно. Часы это часы. А история эта совсем другая. Нет, нет, с моим другом ничего не сделалось и со здоровьем у него все в порядке.

По случаю купил он у своего соседа инвалидный "Запорожец", заезженный до такой степени, что не верилось, что из этой колымаги что-то может получиться.

Ну, если у моего друга деревянные часы получились, то с "Запорожцем" дела и подавно на лад пошли. Месяца три возился, на свалке запчасти собирал, что-то на заводе местным умельцам заказывал, а те мастера еще те: у них, за что ни возьмутся, ручные пулеметы получаются.

Ручное управление с машины снимать не стали, считая это лишней тратой времени. И вот обновленная иномарка стоит, готовая к пробному пробегу.

Как положено, перед первым плаванием о борт корабля шампанское разбивают. Но "Запорожец" это не океанский лайнер и соприкосновение с его бортами зеленой бутылки может принести большой вред первому и никакого вреда второму, поэтому мы ограничились обыкновенной бутылкой водки, которую благополучно распили прямо на капоте "Запорожца".

Кто бывал в России, тот знает, что бутылка водки на троих мужиков оказывает скорее отрезвляющее действие, чем опьяняющее. После некоторых раздумий и ревизии имеющей в наличии закуски было решено взять еще две бутылки водки. После водки друг слазил в погребок и налил по кружке сладенькой бражки, поставленой к ноябрьским праздникам.

Наконец настал торжественный момент запуска двигателя и выезда за ворота гаража. Толик Длинный, самый крепкий из нас по части спиртного, заикнулся о том, чтобы пробег перенести на завтра, тем самым укрепив нас в твердости намерения не оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня.

Выехали мы вполне благополучно и сразу за город, чтобы проверить скоростные качества машины. И тут Ваську как-то сразу и развезло. Машина стала сползать с дороги то в одну, то в другую сторону, пока, наконец, мы не увидели патруль ГАИ, стоящий на дороге и махнувший нам полосатой палкой, продаю, мол, палку. Сразу нам вспомнился анекдот, как слепой и кривой ходили к девушкам. Когда кривой в лесу лишился последнего глаза, он сказал, что пришли, а слепой поклонился стоящему перед ним дереву и сказал: "Здравствуйте, девочки". Так и мы все подумали: "Здравствуйте, девочки, приехали".

Васька кое-как остановил машину на обочине дороги, вышел, а вернее, вывалился из машины и, будучи законопослушным гражданином, пополз в сторону гаишника.

Гаишник, видя такое дело, замахал палкой и стал кричать: "Товарищ инвалид, пожалуйста, езжайте дальше, это мы не вас останавливали".

Толик Длинный, вышедший, а вернее тоже выползший из машины, начал за руку подтягивать Ваську к машине. Залез сам, и мы уже вместе взгромоздили Ваську на сидение водителя. Васька, как мне кажется, уже ничего не соображал, но машину завести смог. Если бы не ручное управление мы, естественно никуда бы не уехали. А так с Толиком прижали ему руки к рулю и сами рулить стали.

С тех пор Васька и превратился в Инвалида. А машина до сих пор бегает. Недавно он на ней 10 кулей картошки с поля увез. Шестисотый мерс так бы и остался в поле с этими мешками, а Васькиной машине хоть бы хны.

Вернуться в оглавление

 

 

Держи карман

Сегодня утром встретил соседа Николая Ивановича. На одной лестничной площадке живем. Пенсионер. Спокойный, взвешенный человек. Бывший бухгалтер. Идет и разными нехорошими словами матерится. Смотрю - совершенно трезвый.

- Николай Иванович, чего случилось с утра пораньше? Еще и день рабочий не начался, а ты уже всех навинчиваешь?

- Ты посмотри, сколько воров в транспорте развелось. С утра я поехал в поликлинику и положил в карман плоскую бутылку из-под дагестанского коньяка. Ехать-то всего две остановки, а бутылку из кармана вытащили. Чего я теперь делать буду? Где я еще такую бутылку найду, да еще полную?

- Да полно, Николай Иванович. Неужели коньяк сейчас в дефиците? Если так срочно надо, зайди ко мне домой, у меня есть такая же бутылка, только армянского коньяка.

Николай Иванович недоуменно посмотрел на меня и сказал почти со злостью:

- Да на хрен мне сдался твой армянский коньяк. В бутылке я вез мочу на анализ. Где я еще бутылку мочи найду?

А я себе представил, как воры отпразднуют утреннюю добычу.

Вернуться в оглавление

 

 

Нахал

Я был вторым в очереди на заправку. Передо мной стоял четырехсотый "мерс" черного цвета, изредка помаргивавший фонарями поворота то вправо, то влево, торопился и нервничал, наверное.

Только отъехала стоявшая перед "мерсом" машина, как к пистолету лихо подкатил "жигуленок" шестой модели, шустренький мужичок воткнул куда надо шланг, и побежал рассчитываться за бензин. Он еще не вернулся, а шланг уже начал покачиваться, и счетная машинка отсчитывать песенку упавших в бак литров.

Из "мерса" вышел крутой из себя мэн, как положено в крупных кусках золота, висящих на соответствующих цепях:

- Братан, ты чё в натуре, со своим "запорожцем" надо в конце очереди стоять и в тряпочку помалкивать. Вали отсюда, пока я тебе колеса не повыдергал.

Из несимпатичных владельцев как "мерса", так и "жигуленка", общественный рейтинг "мерса" был выше.

Владелец "жигуленка" молча закрыл бензобак, сел за руль, задним ходом отъехал метров на пятьдесят и со всего разгона врезался в борт "мерса". Вся очередь в шоке.

Шустрый мужичок вышел из побитого за компанию "жигуленка", подошел к "мерсу" и говорит для всей очереди:

- Ты, чмо, когда будешь менять машины каждый день, как я, тогда и хлебальник свой открывать будешь. Понял?

Повернулся и ушел в сторону автострады. Над бензоколонкой повисла тишина.

Владелец "мерса" вышел из машины, посмотрел на повреждение, побледнел, попинал "жигуленка", прилепленного к его машине, достал мобильник, начал им махать и просить, чтобы кто-то позвонил в милицию о нападении.

Приехали из милиции, стали составлять акт, сверили номера машин. "Мерс" прошел левую растаможку, а "жигуленок" вообще со вчерашнего дня находится в розыске, как угнанный.

Оказывается, прав был тот шустренький мужичок: кто часто меняет машины, тому и карты в руки.

Вернуться в оглавление

 

 

Похороны были пышными

Похороны были пышными. По первому разряду. Оказывается, что я был для кого-то дорог, кто-то выполнил долг вежливости, а большинство пришли из любопытства: мой случай был достаточно нетипичным и в медицинских кругах никак не могли прийти к единому мнению, что же со мной случилось.

А, вообще-то, на своих похоронах достаточно скучно. Выслушивать всякую ересь, которую кто-то вспомнил, и как с преподавательской кафедры смотреть, как присутствующие что-то рассказывают друг другу, коротко улыбаясь и принимая хмурое выражение лица.

Почему они меня хоронят? Ведь я жив. Правда, я не могу двигаться, но я все вижу и слышу.

Все произошло как-то внезапно. Я вышел в поле на пополнение своей коллекции и мне попался великолепный экземпляр бражника "мертвая голова". Я с детства неравнодушен к чешуекрылым насекомым, а бражник этот занесен в Красную книгу еще СССР. Считайте, что я нашел клад, три четверти которого я должен отдать государству. Фигушки. И показывать никому не буду.

Когда я накалывал бражника на иглу и размещал его в стеклянной коробочке, я уколол палец, как молодой отрок Базаров при анатомировании трупа.

С этого дня я как будто начал проваливаться в глубокий сон. Я слышал, как говорили о заражении крови, чувствовал процедуру переливания крови, чертыханья медсестер, ломавших иголки о мою кожу, и отсутствие боли вообще.

Врачи делали рентген и говорили, что внутри моего панциря желеобразная масса, и просили моих родственников отдать меня для научных исследований. Спасибо жене, не отдала. Сказала, что сами похоронят, какой есть.

Наконец закрыли крышку гроба. Стало темно и уютно. Что-то качнуло меня и все успокоилось. Тишина. Покой.

Я не знаю, сколько прошло времени, но я стал чувствовать свое тело. И оно какое-то странное. У меня стало шестнадцать ног. Или шестнадцать рук. В зависимости от того, что мне нужно было ими делать.

Я ощутил, что моего прежнего тела не стало, был веретенообразный кокон, который я разломал и вылез в то, что раньше называлось гробом. Дерево сгнило, а я был жив. Прошло не меньше полугода. Надо выбираться наверх. Так не хочется рыться в грязной земле, но гены требуют свое.

А шестнадцать рук это хорошо. Представьте, если бы пришлось ковырять землю двумя руками.

Когда я вылез на поверхность, весна была в самом разгаре. Мою грудь распирало от желания сделать сильный вздох и развести руки в стороны. И мне это удалось. Я вылез из своей оболочки и полетел в сторону города.

Я летел над проспектами и улицами. Я летел к своему дому. Я боялся увидеть свою семью с другим мужчиной, но я зря опасался. Жена так и не вышла замуж.

Я сел на цветок одуванчика перед домом, чтобы немного подкрепиться и вдруг очутился в своем сачке.

Меня поймал мой сын. Я сопротивлялся попаданию формалина в организм, но все было тщетно.

Последнее, что я услышал:

- Мама, посмотри, какого бражника я поймал. Настоящий, олеандровый. Жаль, папа этого не видит.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Золушка

Отгремели барабаны. Гости разъехались. В парадном зале потухли свечи, и весь королевский замок погрузился во тьму, оставив только два огонька - в комнате Короля и в комнате Принца.

Принц и Золушка сидели друг напротив друга и ничего не говорили. Что можно говорить, когда глаза говорят все? Хрустальные туфельки не жали ногу, и весь мир смотрел на них издали, приглашая присоединиться к нему.

Только старый и мудрый Король, которому Золушка на балу подшила оторвавшийся кружевной манжет, размышлял:

- Золушка, конечно, красива, хорошо шьет, наверное, умеет готовить и наводить порядок в жилище. Но не королевское это дело. А что скажут соседи-короли? Сейчас же найдется какая-нибудь трубадурка, которая будет петь, что ни один король не может жениться по любви. Да, не может, так же как и главный конюший, и главный постельничий не могут взять себе в жены представительниц враждебных королю родов. Политика.

Можно пренебречь условностями, и женить Принца на Золушке. Но, для того, чтобы Принц смог появиться с ней в равном им обществе, необходимо провести курс обучения Золушки всему тому, что должна уметь делать и знать особа, приближенная к королевскому двору. Титул не дает ничего кроме титула. В противном случае, пожаловал бы всех подданных дворянскими титулами и гербами, и все королевство стало бы благородных кровей и с разными политесами. А кто, интересно, золото из выгребных ям вывозить будет, и к кто будет готовить исходный продукт для золота?

А разве не пример граф Тарле? Какая была страсть, и какая была любовь! Но в постели. А ведь из постели нужно вылезать, хотя бы для того, чтобы принять посетителей. Сколько было приглашено учителей обучить юную избранницу дворянскому этикету, манерам, но все это воспринималось с огромной обидой на то, что ею стыдятся. А недомолвки и неспособность доходчиво объяснить цель ее обучения привели к тому, что юный ангел превратился в злобную мегеру, преследующую графа Тарле повсюду? Бедный граф. Конечно, и я не хочу, чтобы в управление моим королевством вмешивалась хотя и жена Принца, но кухарка. Как мне недавно донесли, лидер межкоролевского союза нищих шевалье де Ульян во всеуслышание заявил, что они собираются построить государство нищих, где каждая кухарка будет готова в любой момент сесть на трон любого королевства. А не от них ли пришла Золушка? Забавно звучит, но проверить надо особенно тщательно.

Будем надеяться, что Золушка умная и правильно воспримет завтрашний с нею разговор о королевском обучении. А если нет, то на нет и суда нет.

Король с чувством глубокого удовлетворения повернулся на правый бок и очень скоро уснул.

Вернуться в оглавление

 

 

Шпион

Родственники мужа моей тети по отцу все, как один, были рыжими и конопатыми, не исключая и женщин. Сами по себе были прекрасными людьми: умные, добрые, воспитанные, все-таки не зря появилась поговорка "с лица воду не пить". Не исключено, что имели в виду именно их.

Начиная с целинной эпопеи, молодежь потянулась из деревень, куда угодно, лишь бы не пахать с раннего утра до поздней ночи за палочки-трудодни. Разъехались и молодые родственники моей тети.

Квартиры моего отца и его сестры были, по сути, перевалочными базами для родственников, едущих из деревни в город и из города в деревню ("из варяг в греки"). А по традиции, берущей начало с послереволюционных времен, без бутылки в гости никто не ходит. Поэтому посещения родственников были маленькими праздниками, независимо от того, на какой день и на какое время приходился визит.

Однажды проездом была группа родственников из Норильска, где люди получали такие зарплаты и было такое снабжение, которые только в счастливых снах снились жителям центральных районов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.

Что нас больше всего удивило, так это то, что одна из рыжих родственниц вышла замуж. Муж высокий, черноволосый и черноокий красавец из украинских палестин, и ребенок, слава Богу, похож на отца.

После застолья мой отец и молодожен вышли на кухню покурить.

В достаточно длинном разговоре о том и о сем, отец вдруг понизил голос и спросил почти шепотом:

- Слушай, Николай, а ты часом не шпион?

Николай был настолько ошарашен вопросом, что поперхнулся дымом "Беломора", отчаянно закашлял, а прокашлявшись ответил вопросом на вопрос:

- Дядя Вася, а почему ты решил, что я шпион?

- Ты иди к зеркалу и посмотри на себя, а потом посмотри на свою жену. А на наш химический комбинат давно уже все разведки нацелились, а тут на тебе и кандидат для женитьбы, живущий недалеко.

- Нет, дядя Вася, не шпион я. Получилось у нас с ней по пьянке. Утром проснулся, посмотрел и думаю, много же я вчера выпил. А она с первого раза и забеременела. Но я-то не сволочь. Да и она девка добрая, и работящая, и фигурой Бог не обидел. Мои родственники тоже вопросы задавали типа, уж не дочь ли миллионера я себе засватал. К таким вопросам я привык, и не обижаюсь на них, много они понимают в настоящем человеческом счастье. А вот твой вопрос меня в такое положение поставил, что хоть стой, хоть падай.

Все это было сказано настолько серьезно, что оба хохотали до истерики, не отвечая на вопросы, чего это их, только что познакомившихся, так рассмешило.

Всего у "шпионов" родилось трое пресимпатичнейших детей. А с течением времени и жена Николая стала несколько похожа на него. Недаром говорят - "муж и жена - одна Сатана".

Вернуться в оглавление

 

 

Тук-тук-тук...

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук... Пауза. Датчик регистрации сердцебиения замолк. Неужели белый потолок реанимобиля будет последней картинкой моего пребывания на этом свете?

Медсестра средних лет крашеная блондинка с толстым слоем черной туши на ресницах (явно не Maxfactor) встала и наклонилась над прибором. Перед моим лицом оказались достаточно недурные ноги, ослепительно белые плавки, обтягивающие соблазнительные ягодицы, и черные вьющиеся волоски, вылезающие из-под плавок и через сами плавки.

Ну, что же, эта картина более достойна быть запечатленной на последних байтах жесткого диска робота, который в течение многих лет притворялся человеком и сейчас искусно симулирует приступ прогрессирующей стенокардии.

В такие минуты нужно думать о чем-то сверхважном, о Родине, например. Как она, бедная, обойдется без меня, без ее верного сына, который верно ей служил и сейчас погибает жертвой черной клеветы.

Так им и надо. Пусть знают, как обижать честного человека. Посмотрим, как они на моей могиле будут произносить покаянные речи и говорить о том, какой достойный человек их покинул...

Да разве я могу их покинуть? Никогда! Взявшись за круглое колено медсестры я кивком головы показал на датчик сердцебиений. Сестра почему-то покраснела и попросила посмотреть на датчик врача, который сидел практически рядом с ним.

Оказывается, меня снова стали воспринимать как живого человека. Значит – живем и недругам я попорчу еще немало юшки фактом своего существования.

И все-таки, до чего же хороша жизнь, какой бы горькой или приторной она ни была.

Вернуться в оглавление

 

 

Друзья

 

В одной школе и в одном классе учились два товарища. Одного возраста, одного роста, одних интересов, только цветом волос немного отличались.

Отличниками друзья не были, но учились хорошо. Сидели на разных партах, хотя один из друзей сидел за партой один. Оно лучше. Когда постоянно вместе, то можно и надоесть друг другу. А так, первый с первого класса сидел с одной и той же девочкой, а второй, как-то так повелось, предпочитал сидеть один, периодически обращая пристальное внимание то на одну, то на другую одноклассницу, приводя в трепет одно девичье сердце и вызывая гневный взгляд ревности у другой. Но, мальчик он был умненький, и знал, что стрельба глазами может вызвать рикошет, если не в бровь, так в глаз.

Была у друзей одна единственная страсть. Страсть путешествий. В городской округе ими были обследованы все закоулки, все заброшенные строения, все перелески в лесополосе, на лодке пройдены все протоки в районе слияния двух рек. Все, что они находили во время своих путешествий, они прятали в тайник, который был их общей тайной и еще больше укреплял их дружбу.

Несмотря на то, что им и вдвоем было хорошо, в их компанию каким-то образом затесался новичок, бойкий парнишка, все знающий и умеющий, могущий кого-то похвалить или восхититься. Этакая влюбчивая ворона. И фамилия его имела тот же корень. Основным его отличием было то, что его отец имел мотоцикл и научил своего сына управлять им. И сын сразу стал разбираться во всей технике, похожей на мотоцикл ижевского автозавода ИЖ-49. При слове техника глаза его разгорались, чувствовалось, что он сейчас представляет, как поршень проходит ступень впрыска топлива, теперь идет на сжатие, бац – возгорание топлива, взрыв!!! – и медленная стадия выпуска отработанных газов. Симфония огня. А если двухтактный двигатель заправить горючим для межконтинентальных баллистических ракет, то запросто можно долететь до Венеры, или даже до Марса. Одним словом, готовый механик дядюшки Скруджа.

Было бы неразумно сразу доверять тайны новичку и доводить до него все наши планы. Церемониала посвящения у нас не было, но проверка велась, и довольно тщательная. Что-то нам не нравилось, что-то нравилось, но было не так существенно.

А нашей местности у рек один берег высокий, а другой низкий. Весной реки разливаются и заливают низкие берега. Когда вода уходит на низком берегу вырастает большая трава и поэтому эти места называются заливными лугами. Однажды весной мы пошли на заливные луга ловить рыбу, оставшуюся в ямах после схода воды. Во время прогулки с сачком новый друг достал из кармана пачку сигарет и предложил закурить. Я уже пробовал курить, но мне это совершенно не понравилось.

Рыбалка выдалась в целом удачная. Принцип ловли простой. Вода в яме взбаламучивается, т.е. поднимается донный ил. Рыба, в основном щуки (вернее, небольшие щучки), всплывают на поверхность, как подводные лодки под перископ, осмотреться. Так как перископов у них нет, то на поверхности появляются выпуклые глаза. Такие маленькие крокодильчики в воде. Подводишь под глаза сачок, и рыбка наша. Количество пойманной рыбы делилось поровну без всякого коэффициента трудового участия.

Когда число пойманных щучек достигло по пяти штук на брата, в одной большой луже появились здоровые глаза, примерно сантиметра на три отстоящие один от другого. Легко представить огромную щуку, скрывающуюся за этими глазами в мутной воде.

Наши виртуальные представления были прерваны криком:

- Эта рыба моя!

Глаза в воде тоже сверкнули на этот крик, но не спрятались.

Наш новый «друг» быстро снял обувь, осторожно вошел в воду, подвел сачок под глаза и вытащил … огромную жабу!

Рассказать это трудно. Это надо представить: торжествующий взгляд, ощущение в сачке солидного веса добычи, предвкушение шествия по городу с огромной рыбиной, восхищенные взгляды рыбаков и объяснение для всех: «Это я поймал, а не они!», утренние разговоры в школе о результатах рыбалки, мельчайшие подробности, увеличение размеров и т.п., кровавая схватка с опасным хищником, утащившим на дно множество рыбаков и охотников, но тут пришел он, и все обрушилось из-за этой проклятой жабы. И эти два придурка, катающиеся от смеха по земле возле лужи. Придурки. Ни один из вас мотоцикла водить не умеет и мало что соображает в двухтактных двигателях.

Молча обувшись, наш «друг» ушел домой, не забыв отобрать из добычи самые крупные экземпляры в качестве своей доли.

На следующий день в школе мы были как будто и не очень знакомы. У него появились новые друзья. Но каждый раз, когда он начинал хвастаться, мы показывали ему два пальца V: а помнишь те два глаза? Помнил.

 

Вернуться в оглавление

 

Металлический рубль

Однажды маленькая девочка Таня нашла на дороге металлический рубль. Она посмотрела вокруг и не увидела никого, кто мог бы потерять этот рубль, и кому его можно было вернуть.

Это было в то время, когда деньги были деньгами, а металлический рубль был большим и красивым. На рубль можно было купить либо пять порций мороженого, либо коробку акварельных красок, либо коробку цветных карандашей, либо десять раз сходить на детский сеанс в кино. Такой рубль всегда был богатством для каждого ребенка.

Рубль был тяжелым и его было приятно держать в маленькой руке. Таня представляла, как она войдет в магазин и купит маленькую шоколадку «Сказки Пушкина» за 20 копеек. Затем она купит белый пломбир в хрустящем вафельном стаканчике и пойдет в кино «Дети капитана Гранта». И у нее останется еще пятьдесят копеек, которые она положит в свою копилку, чтобы накопить деньги на настоящий велосипед красного цвета с никелированным рулем и педалями. Она будет ездить на велосипеде по всему городу и все люди будут улыбаться и говорить:

- Посмотрите на эту девочку. Ее имя Таня. Она нашла металлический рубль и смогла сама накопить деньги на такой красивый велосипед.

Таня шла домой и вдруг подумала, а что она скажет маме, откуда у нее появился металлический рубль. Поверит ли она, что рубль лежал на дороге и никто не видел, как она его подняла с земли. Потом такие же вопросы начнет задавать папа. А старший брат может и отобрать рублю, скажет, что мала еще, чтобы иметь такие деньги.

Подходя к своему дому, Таня увидела детскую песочницу, в которой никого не было. Она зашла в песочницу, села на бортик деревянного ящика и закопала рубль в углу.

Таня зашла домой. Мама накормила ее вкусным обедом и отпустила снова погулять.

Таня пошла к песочнице и начала разгребать песок в том месте, где она спрятала рубль. Рубля не было. Она стала разрывать песок в другом углу, но и там ничего не нашла. Почти до самого вечера Таня перерывала песок в песочнице, но ничего не нашла.

Заплаканная и грязная она пришла домой. На все вопросы, что случилось, Таня отвечала, что ничего не случилось и плакала еще сильнее. Если бы я отдала рубль маме, думала сквозь слезы Таня, то мама купила мы мне все то, что мне хотелось бы, а сдачу положила в копилку и я бы накопила денег на красный велосипед.

Обняв за шею маму, Таня сквозь слезы сказала:

- Мамочка, а можно я с тобой буду советоваться по всем вопросам?

- Конечно, можно, моя хорошая, - сказала мама и погладила Таню по голове.

Тяжело вздохнув и всхлипнув, Таня пошла в свою комнату укладываться спать.

Ночью ей снилось, что рубль выкопался из песка, встал на ребро и укатился к своему настоящему хозяину, к старенькому дедушке, у которого он выпал через дырку в кармане старенького пальто. Дедушка, найдя свой рубль, был очень счастлив, потому что у него больше не было денег, а до следующей маленькой пенсии оставалось целых три дня.

Таня стояла в стороне и все видела. Как мало нужно для счастья, - думала про себя Таня. Я была счастлива, когда нашла рубль, но один рубль не решил бы всем моих проблем, но зато этот рубль сделал счастливым дедушку, которому бы пришлось три дня быть голодным, потому что его никто не накормит, а меня все-таки кормят мама и папа.

На следующее утро Таня увидела старенького дедушку, который сидел на краю песочницы.

- Спасибо, девочка, что ты вчера нашла мой последний рубль и спрятала его здесь в песочнице, чтобы он не достался плохим людям. Я не мог быстро идти за тобой и поэтому издалека видел, куда ты закопала деньги. Спасибо тебе, а это тебе от меня небольшой подарок.

С этими словами дедушка протянул Тане мороженое-пломбир в хрустящем стаканчике. Шапка белого мороженого была такая красивая, что Таня взяла мороженое, хотя мама запрещала, что-то брать от незнакомых людей.

Встав с бортика песочницы, дедушка медленными шагами пошел в сторону большой дороги.

Таня догнала дедушку, протянула ему мороженое и сказала:

- Спасибо, дедушка, за мороженое, но это мороженое нужно Вам. Когда Вы скушаете его, Вы почувствуете себя молодым, а я буду чувствовать себя старше.

Таня попрощалась с дедушкой и пошла домой, про себя говоря, что она поступила как взрослый человек. Сейчас она все расскажет маме и спросит, правильно ли она сделала сегодня.

Вернуться в оглавление

 

 

У попа была граната

Отец Серафим, священник нашей сельской церкви, небольшого роста, как водится у священнослужителей, рыжеват волосом, голос имел ласковый, и был сравнительно подвижным для его шестидесятилетнего возраста.

В приходе отец Серафим служил давно, и поговаривали, что хотели его по должности повысить, но он отказался, сославшись на то, что не станет покидать могилы жены своей и сына, безвременно погибших.

Лет двадцать назад сын отца Серафима нашел в лесу ручную гранату и принес домой показать родителям. Серафима как раз не было дома, взрыв он услышал из церкви и сразу побежал домой, как будто Господь его вразумил о несчастье в его доме.

С тех пор отец Серафим жил один, став жестким радетелем детского воспитания в селе. Не все из родителей могли с чистым взором пройти мимо отца Серафима, а дети постоянно сопровождали священника по селу, на ходу обсуждая маршруты походов и работы кружка детского творчества.

С этого кружка все и началось. Кружок вел учитель рисования сельской школы, но занятия проводились при церкви. Во время занятий учитель и отец Серафим рассказывали детям о библейских историях, которые нашли отражение в творчестве величайших художников мира. Дети рисовали орнаменты, пейзажи, делали росписи крашенок и постепенно из среды учеников начали проявляться таланты, чьи произведения высоко ценились не только в епархии, но и успешно продавались в художественных галереях, принося небольшой доход на содержание кружка.

Отец Серафим знал заповедь о невозможности одновременного служения Господу и Мамоне, но учитель уговорил его создать на базе кружка общество с ограниченной ответственностью и реализовывать художественные произведения не подпольно, а открыто, принося налогами пользу государству, зарабатывая деньги на зарплату художникам и развитие художественного промысла.

Прав был учитель во всем. Но он забыл, что с 1917 года государство уничтожало частное предпринимательство и сейчас, декларируя переход семимильными шагами к рыночным отношениям, с усмешкой посматривает, выживет ли предприниматель от государственного и криминального беспредела. Поэтому и иностранные предприниматели не хотят деньги в Россию вкладывать, потому что знают, что если не государство, то криминал их обует по всей форме, и со всех сторон.

Только начали работать по всей форме, приехали рекетиры, потребовали долю. Пожаловались в милицию, как будто дополнительную бригаду рекетиров вызвали. Ни сан, ни церковь не помогли. Дали сроку три дня, иначе и мастерская вместе с церковью дымом пойдут.

Когда «трехсотый» с бригадой выезжал из села, на околице стоял и махал рукой отец Серафим с наливающимся кровоподтеком под левым глазом.

- Что, козел, деньги нашлись? – высунулась из окна бритая голова без затылка.

- Нашлись, нашлись, - сказал отец Серафим, и быстро перекрестившись, что-то сунул в полуоткрытое окно.

Расследование показало, что в «мерседесе» взорвалась граната Ф-1, «лимонка», осколки которой размером с фалангу пальца летят на двести метров, порубив пять человек и повредив имеющееся у них оружие. Судя по осколкам, качеству взрывчатого вещества, взрывателя, граната была изготовлена в период 1940-1942 годов.

Свидетелей происшествия не было.

Вернуться в оглавление

 

 

Синяя кошка

На моей веранде поселилась синяя кошка. В природе синих кошек не бывает. Но то, что я видел своими глазами, было синим. Не ультрамариновым, но синим. Глаза, правда, были коричневыми.

Кошка обладала крутым и твердым нравом. К себе не подпускала, но пищу, оставленную для нее, потребляла, и с немалым аппетитом.

Меня очень удивляло, когда моя, ну, пусть не моя, но живущая рядом, синяя кошка легко вскарабкивалась на высокие деревья, а потом спускалась по спирали, головой вниз!

Несмотря на независимость, синяя кошка любила покрасоваться передо мной, пройтись по двору, вытянув хвост трубой. Грациозно вспрыгнуть на веранду, выгнуть спину и томно произнести "мууурррр". Или принести какую-нибудь найденную тряпочку и кивком показать: "Поиграй со мной".

Кошка легко переносила дождь. Не проходило и пятнадцати минут, как ее шерсть приобретала приятный синий оттенок.

Наступили морозы, но кошка и не думала поселяться в тепло, как будто всю жизнь жила в лесу в суровом арктическом климате. При непродолжительных периодах взаимных ласк мне удалось разглядеть ее двойной шерстный покров: густой и плотный подшерсток и шелковистый остевой волос.

Так прошла зима, и на дворе появились первые зеленые травинки, а на деревьях стали набухать и становиться липкими почки.

И моя кошечка сбросила часть синего наряда, открыв мне изумительно коричневый табби наряд с белыми лапками и симметричной белой полосой на груди.

Так я и знал. Какие-то нехорошие люди покрасили ее природный наряд в синий цвет, попытавшись из грациозной норвежской лесной кошки сделать подобие ангоры. 

Несовместимое совместить нельзя.

Вернуться в оглавление

 

 

 

Хари Кришна

Так получилась, что 10-я годовщина образования нашего управления пришлась на средину недели, поэтому неофициальное празднование юбилея было перенесено на вторую половину дня пятницы: и вроде бы рабочий день, и конец рабочей недели. Выезд в загородный пансионат прошел быстро и весело.

Как и полагается на таких мероприятиях, часть сотрудников занималась приготовлением шашлыка, а другая часть, накрыв на стол, лениво обсуждала темы, проплывающие одна за другой мимо стола.

Я вслух читал паспорт водки "Пять озер": "Ленево, Данилово, Урманное, Потаенное, Шайтан-озеро. Озера эти, расположенные на границе Новосибирской и Омской областей, образовались много тысяч лет назад в результате падения на Землю осколков огромного метеорита. Вода в них содержит серебро и имеет уникальный минеральный состав. За лечебные свойства её называют "живой водой". Но до сих пор скрыто от людских глаз таинственное пятое озеро - Потаенное. По преданию тот, кто найдет это озеро, обретет счастье и богатство".

Главный специалист Татьяна Ивановна сказала:

- А я верю в то, что написано в паспорте и знаю людей, обладающих сильными экстрасенсорными способностями. Они в один голос говорят, что в районе этих озер находится точка, обеспечивающая астральную связь с космосом. Экстрасенсы чувствуют, что рядом находится Потаенное озеро, на дно которого провалился буддистский храм.

К разговору подключился консультант Алексей Владимирович:

- А вы вспомните, как я в прошлом году сопровождал группу сотрудников индийского посольства, которые специально приехали в район этих озер, чтобы помолиться. Они мне рассказывали, что за полторы тысячи лет до нашей эры здесь находился храм индийских божеств, но воды озера поглотили его, а озеро поглотили другие озера. Поэтому и озеро, где находится храм, называется Потаенным. Индийцы несколько дней находились на озерах в одиночестве и медитировали. Уезжали в Москву очень довольные и благодарили нас за предоставленную возможность прикоснуться сознанием к великим святыням.

В это время к столу подошел наш знакомый предприниматель Павел, держащий на шее полуторагодовалую дочь. Живая и веселая девочка улыбалась нам и говорила, что она птичка. Подошла жена Павла, девушка лет двадцати пяти, и они вместе ушли в сторону пансионата.

- Интересно, - сказал я, - насколько я знаю, у Павла уже дочь в возрасте его новой жены и внучка, не моложе дочери. Мужику за пятьдесят, а его на молоденьких девушек потянуло. Как он семейные проблемы решил, если у него с дочерью от первого брака сохраняются прекрасные взаимоотношения?

- А ты разве не знаешь, - сказала Татьяна Ивановна, - что его жена уехала в Индию? Она вступила в секту кришнаитов, а с началом перестройки получила визу и уехала в Индию, бросив мужа и детей. Практически уже десять лет как от нее нет никаких известий. Павлу самому пришлось поднимать детей, и не так давно он женился на молодой, перспективной спортсменке. Это у него первый, вернее второй, если считать взрослую дочь, ребенок.

Да, вот тебе и Хари Кришна. Вероятно, Потаенное озеро воздействует на интеллигентную часть населения нашей страны, которая очертя голову бросается во всякие чуждые русскому народу верования и учения, оставляя своей родине и своим родным только привет от Кришны или еще от какого-нибудь учения, которому русский народ дорогу перешел. Что тут еще скажешь, когда нужно быть политкорректным.

Вернуться в оглавление

 

 

Love History

Нашими попутчиками в купе была семейная пара лет за сорок с лишним. Несмотря на возраст, который уже нельзя назвать молодым, парочка вела себя как молодожены. В разговоре они и сами сказали, что в этом году у них исполняется пять лет семейной жизни. На этом разговор на личные темы закончился.

Дорога с исторических времен заставляла путников объединяться вместе, чтобы противостоять поджидающим путешественников опасностям, а в настоящее время, чтобы совместно приглядывать за вещами, находящимися в купе.

Но от исторических традиций никуда не уйдешь. "Чемодан мой от водки ломится, предложил я, как полагается, может, выпьем мы, познакомимся, поглядим, кто быстрее сломается".

Водка появилась позднее, под вечер, когда все, расположившись с вещами, заправив постели, почувствовали, что дело к вечеру, делать нечего, время ужина.

Так и сели - с одной стороны мы, с другой стороны они. Сначала продукты лежали порознь, но потом русское гостеприимство раскрыло хозяйкам рты и предложило угощаться, чем Бог послал и что они приготовили в дорогу. Мужские рты как-то неуверенно предложили под это дело по рюмочке под закусочку и за знакомство.

В пути, как и в санатории, время бежит быстро, и отношения развиваются быстрее в четыре или в пять раз, нежели в условиях обычной жизни.

Уже за кофе создавалось такое ощущение, что в купе едут давние знакомые, собравшиеся вместе проводить отпуск. Благо разницы в нашем возрасте практически не было никакой.

Нина, как звали нашу попутчицу, была разговорчивой женщиной и достаточной острой на язык.

- Вы знаете, как мы познакомились? О, это очень забавная история, и я думаю, она достойна того, чтобы кто-то и написал о ней.

Представьте себе зимний вечер, женщину разведенную, идущую в пустой дом, да еще работающую школьной учительницей, и вы поймете ее состояние и настроение после занятий в школе во вторую смену и неотвратимой необходимости готовить ужин и проверять тетради с сегодняшней контрольной.

Недалеко от моего дома в привокзальном поселке ко мне подошел мужчина примерно моего возраста, бывший интеллигентный человек в дорогом пальто, старой шапке, модных зимних ботинках и дня три не брившийся.

Взяв меня за руку, он сказал: "Пошли", и повел меня в соседний подъезд. Я без слов пошла за ним, даже не пытаясь выяснить, что ему надо. В подъезде он меня банально и с чувством трахнул и ушел. А я стояла и думала, а что мне теперь делать? Кричать? Кому и чего? Пойти и рассказать всем, что меня трахнули в подъезде? Вы видели такую дуру? Во всяком случае, я жива и вреда моему здоровью нет.

На следующий день вечером он встретил меня возле моего дома. "Что за наглость, - думаю я, - я не обязана вам ничем, и вы мне ничем не обязаны". А этот тип и говорит:

- Вы меня извините, я вчера был так смущен, что не посмел представиться. (Ничего себе скромный тип!) Меня зовут Николай Иванович, я главный инженер завода в городе Энске, здесь оказался без денег и документов и в полубессознательном состоянии после того, как что-то выпил с попутчиками в поезде. И мне не к кому обратиться за помощью. К кому я ни обращался, все говорят: идите и проспитесь гражданин, главные инженеры крупных заводов по помойкам не шатаются. Помогите мне, пожалуйста.

И вот эта дура ведет этого человека к себе домой! Дома он у меня вымылся, побрился и превратился, вот полюбуйтесь, в довольно симпатичного мужчину средних лет с энергией много выше среднего уровня.

Созвонился со своим заводом, продиктовал мои данные и утром мы пошли в сберкассу получать деньги. Но спать я ему постелила в отдельной комнате.

А на следующий день он уехал, а еще через день позвонил, и звонил каждый день в течение целого месяца. А затем приехал и сделал предложение стать его женой. Он уже около года был вдовцом и жил один. Мы переехали к нему и живем вместе. А теперь представьте себе, если бы я закричала и позвала на помощь?

Она взяла мужа за голову, нежно поцеловала в губы, и спрятала свою голову на его широкой груди.

Вернуться в оглавление

 

 

Мадонна

Как у В. Высоцкого:

«В ресторане по стенкам

Висят тут и там

«Три медведя»,

Расстрелянный витязь,

За столом одиноко сидел капитан» и снисходительно разглядывал представителей женской общественности города, зашедших вечером поужинать и послушать хорошую музыку.

Через столик от капитана сидели три женщины. Двоих пригласили танцевать из компании в уголке, а одна женщина, лет тридцати-тридцати двух, стройная, миловидная, с грустным, уставшим лицом сидела одна за столиком, совершенно не интересуясь тем, что происходило в ресторане.

Капитан был старомодно воспитан и не признавал современные сентенции об отношении к женщине, типа: «Пуля – дура, штык – молодец», и что если женщина грустная – ее надо развеселить, если она не шевелится – ее надо расшевелить, если она бледная – стоп, встал и решительным шагом подошел к столику заинтриговавшей его женщины.

Остановившись перед столиком, слегка склонил голову к женщине, и тихо произнес: «Разрешите пригласить Вас на танец». Женщина подняла на него глаза, встала и пошла в центр зала.

Танцевала она хорошо, как бы слыша и не слыша музыку, видя и не видя партнера, чувствуя и не чувствуя поддерживающие и направляющие ее мужские руки.

Посторонний взгляд женщины не давал повода начать разговор о чем-то, хотя бы представиться и узнать имя партнерши, или вообще говорить ни о чем. Поэтому капитан наклонился к уху женщины и сказал: «Давайте уйдем отсюда». Женщина подняла на него глаза и согласно кивнула.

Бросив на свой столик полагающуюся плату за довольствие и удовольствие, капитан пошел за женщиной в гардероб, по пути рассчитавшись с мэтром и за свою спутницу.

Выйдя из ресторана, они увидели, что пошел снег. Крупные снежинки тихо падали на тротуар, пролетая яркими точками в свете фонаря и становясь тускло-белыми в тени. Стояла неожиданная для прибрежной части города тишина. Не было ни одной машины, которая прошла бы сквозь эту тишину, расплескав ее по обочинам и обрызгав ею немногочисленных прохожих.

Взяв женщину под руку, капитан не мог найти слов, чтобы начать разговор о чем-то. Но его выручила женщина:

- Вы, знаете, я сегодня маму положила в областную больницу. Ей уже шестьдесят лет и врачи настаивают на немедленной операции на сердце. А она против. Мы с ней давно живем вдвоем. Папа умер пять лет назад, и тоже сердце.

Папа был вашим коллегой, и нам приходилось переезжать с одного места службы на другое место, а у мамы было больное сердце. Папа допоздна работал на своей работе, но успевал ухаживать за мамой, и я по мере своих сил помогала ему. А сейчас я осталась одна.

Когда я уходила из больницы, мама плакала и говорила, что это она виновата в том, что умер папа, что я до сих пор не замужем, и что мы видимся в последний раз, и что мне надо устраивать свою жизнь, поэтому я и пошла с подругами в этот ресторан.

Она рассказывала о том, как она училась в школе, как папа и мама вывозили ее на речные прогулки на теплоходе, как они переезжали с квартиры на квартиру, какие забавные случаи происходили с нею институте, как выходили замуж ее подруги, как трудно протекала болезнь мамы, и еще что-то интересное.

Ее лицо то становилось веселым, то его покрывала тень, то слезы набегали на уголки глаз, и она смахивала их кончиками длинных пальцев.

Капитан понимал, что женщине не с кем было поговорить, некому было открыть свою душу, рассказать о том, что наболело на сердце, что настоящих подруг у нее не было, а были те, кто подбирал то, что находилось с ней рядом, поэтому и он улыбался вместе с ней, и становился грустным, а иногда успокаивающе прижимал ее локоть к себе.

Наконец капитан решительно остановился и сказал:

- Знаете что, меня зовут Андрей. Я предлагаю сейчас сходить к областной больнице, подозвать к окну Вашу маму и показать, что Вы не одна, чтобы она меньше беспокоилась, для ее болезни это очень вредно.

И они быстро пошли по снежной дорожке.

Вернуться в оглавление

 

 

«Маруська»

Хозяйка подвела меня к миловидной девушке лет тридцати, представила:

- Нина. Олег Васильевич. Олежка, пожалуйста, поухаживай за Ниночкой. Кстати, вы вместе сидите за столом, - и ушла встречать других гостей, собирающихся на день рождения моего старого друга.

Свой подарок хозяину я уже вручил и не надоедал ему своим присутствием, благо у меня не было вопросов, которые мы не успели бы обсудить во время наших частых встреч.

Я улыбнулся своей даме и спросил:

- Так, с чего начнем ухаживания? Предлагаю посмотреть великолепное издание собрания музея А.С. Пушкина. Оно стоит вот в этом шкафу и хозяин ругаться не будет, а я постараюсь Вам рассказать о тех людях, которые Вас заинтересуют.

- Неужели Вы знаете в лицо всех знакомых Александра Пушкина?

Моя новая знакомая не была лишена чувства юмора и чувствовалось, что симпатию к собеседнику испытываю не только я. Веселый блеск в ее глазах заставлял насторожиться в ожидании какого-то вопроса, на который трудно будет ответить.

- Давайте откроем книгу наугад и вы спросите меня, кто это. Идет?

- Идет. – И Нина наугад открыла книгу и показала на портрет молодого человека с грустным выражением лица и длинными бакенбардами. – И кто это?

Вот попал. Совершенно не помню, кто это такой. Слева от этого портрета изображен баснописец Иван Андреевич Крылов в сюртуке с Анненской звездой на левой стороне груди. Кто же это? Манера письма одного художника. И не ошибусь, если скажу, что это портреты работы Карла Брюллова. У кого же были такие жесткие и непокорные волосы, зачесываемые на правую сторону? Кто был всегда таким серьезным, даже печальным в конце тридцатых годов девятнадцатого века? Кому не особенно везло в искусстве? Да, пожалуй, только Глинке Михаил Ивановичу с оперой «Иван Сусанин».

- Это Михаил Иванович Глинка, автор известных опер «Иван Сусанин» и «Руслан и Людмила».

Попадание! Нина прочитала подпись и сказала:

- Вот здорово! Вы искусствовед? Пушкинист?

- К сожалению – нет. Я просто читатель, которому нравится Александр Пушкин и его современники, а эту книгу я смотрел раз, наверное, десять и кое-что из нее запомнил.

В это время хозяйка позвала всех к столу и мы с Ниной сели рядышком посредине стола. Я был своим в этом доме и не требовал какого-то особенного отношения к себе, поэтому я и взял на себя руководство левым флангом стола.

Когда подошло мое время, я встал и предложил тост за тех, кто в море и в дозоре. Нина посмотрела на меня и спросила, имею ли отношение к тем, кто в море и в дозоре. Я ответил, что имею непосредственное отношение, так как мы с хозяином дома вместе служили на границе и уволились в запас почти одновременно, с разницей в один год.

- Так Вы офицер-пограничник? – задумчиво спросила Нина. - И хозяин дома тоже? Боже, как я вас всех ненавижу, - сказала она и в ее глазах заблестели слезы.

Я видел, что нужно срочно что-то делать, иначе Нина разразится слезами и испортит праздничное настроение гостям и хозяевам.

Взяв ее за локоть, я твердо сказал, - пойдемте, - и увел ее в детскую комнату, стараясь не привлекать внимание гостей.

Детская комната – это комната старшего сына моего друга, который был призван в армию на два года после окончания политехнического института.

Посадив Нину на кровать, я сел напротив ее на стул и сказал: - рассказывайте!

Немного поплакав и, вытерев глаза моим платком, Нина начала свой рассказ.

- Я два года прослужила в пограничной службе ФСБ по контракту. Все было хорошо, пока ко мне не стал приставать один старший офицер. Я понимаю, если бы это просто ухаживание, как между нормальными мужчинами и женщинами. Начались скользкие намеки и предложения недостойного характера. Я сама дочь офицера-пограничника и знаю, что такое офицерская порядочность. Мой папа был образцом в этом. Может, где-то и что-то было не так, но в отношении любой женщины он не сделал ничего предосудительного. Я, как могла, старалась уходить от общения с этим офицером. Но один раз вечером он застал меня одну на рабочем месте и полез целоваться, пытаясь сразу поднять подол форменного платья, как будто я какая-то проститутка. Мои попытки вырваться результата не давали, и мне пришлось вцепиться ногтями в его физиономию. Боже, какими только словами меня не обзывал этот защитничек Отечества в зеленой фуражке и майорских погонах. О происшедшем я доложила, как положено, по команде докладной запиской. Меня вызвал командир соединения в звании генерал-майора и сказал:

- Ваше заявление рассматриваться не будет, так как у Вас нет свидетелей. Вы клевещете на достойного офицера и хорошего семьянина. А раз свидетелей нет, то и инцидента нет.

Какой правды можно добиться военнослужащему-женщине в звании младшего сержанта? Были бы старые времена, мой отец вызвал бы этого офицера на дуэль и пристрелил бы как собаку. Как бы то ни было, а дуэли обеспечивали естественный отбор офицеров и проявления быдла в этой среде были большой редкостью.

Мой отец сейчас служит в другой системе. С его помощью мне удалось перевестись в одну из пограничных частей, где меня сразу окружили «вниманием» и докладными записками о моем недобросовестном отношении к исполнению служебных обязанностей. Как я ни старалась удержаться на службе, меня уволили «за нарушение контракта». За что? Разве можно так поступать с человеком? Я всегда думала, что в пограничных войсках служат самые культурные и самые порядочные офицеры. Мне пришлось с родителями поездить по гарнизонам и я не понаслышке знаю, как живут и служат пограничники. И вот я оказалась в Москве, куда собирают самых лучших военнослужащих со всей границы. Погранвойска снова передали в органы КГБ, то есть ФСБ. От всех этих перестроек пограничники стали только хуже. Я знаю, что не я одна подвергалась сексуальным домогательствам со стороны офицеров. Другие девчонки точно так же не добились никакой справедливости. А от того, о чем рассказывают армейские девчонки, волосы дыбом встают. Там такое творится, что дедовщина по сравнению с этим кажется цветочками. Сколько женских жизней загубила эта служба. И женщина до сих пор остается самым беззащитным человеком в армии. Депутаты думские презервативы рекламируют, а судьбу женщин-защитников Отечества в упор не видят. В США, не дай Бог, кто-то косо посмотрит на женщину-военнослужащую, а нас рассматривают как потенциальный резерв шлюх для офицерских борделей или любовниц для высшего командного состава. Одно только то, что нас всех называют «маруськами», уже говорит об отношении к женщинам в армии и в пограничной службе.

Нина всхлипнула и замолчала.

Что я мог сказать? Чем мог утешить? Женщины в российской армии и пограничной службе ФСБ ничем не защищены никакими законами от сексуальных домогательств и при возникновении этих ситуаций из них делают виновников морального разложения военнослужащих.

Я помню, как в застойные годы, когда приезжала инспекторская проверка, командование части отряжало жен офицеров для обслуживания комиссии в столовой в качестве официанток. Инженеры, артисты, преподаватели в передничках с подносиками разносили первое и второе по столам комиссии под взгляды офицеров-проверяльщиков. Моя жена категорически отказалась быть официанткой. Сколько же упреков я выслушал от командования части. Но жену свою стал уважать намного больше.

Есть у нас в России жена Верховного Главнокомандующего, которая занимается благотворительностью, детскими садами, библиотеками. Для пиара это очень хорошо. В традициях русской армии всегда было внимание жен командиров к нуждам подчиненных офицеров и как командиры чувствовали себя неловко от того, что они не внимательны к нуждам офицеров и их семей. В разломанной России все не так. И жене Верховного Главнокомандующего дела нет и не будет до каких-то там «марусек». Все кончится полушуткой: «давайте пароли и явки и мы примем меры». Не пароли я явки нужны, а система мер по защите прав военнослужащих, и в первую очередь – военнослужащих-женщин.

Действительно, умом Россию не понять и аршином общим не измерить. Пока мы вернемся к правам человека, у нас снова будет 6 статья Конституции, а в армии всем будут заправлять политработники, которые на партийных собраниях будут разбирать персональные дела офицеров и военнослужащих других категорий – членов партии.

- Ты знаешь, Нина, мне стыдно перед тобой за то, что я бывший пограничник и не смог вступиться за твою честь. И больше некому вступиться за честь твоих подруг. Измельчали офицеры. В старых частях еще поддерживаются традиции, а повсеместно – так же, как и по всей России. Пойдем за стол, а то хозяева подумают что-то неладное.

Есть у одной организации девиз: «Отечество. Доблесть. Честь». Но эта организация небольшая и о ее деятельности мало кто знает. А надо, чтобы этот девиз принадлежал всем Вооруженным Силам России и выполнялся неукоснительно.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Книга почетных гостей

Книга почетных гостей лежала на высокой и узенькой трибуне, покрытой красным ситцем и приставленной к стене прямо перед входом в музей. Любой посетитель сразу утыкался взглядом в эту трибуну и у него возникали мысли об ораторе, говорящем пламенные речи о текущем моменте перед трудящимися и интеллигенцией. Или о пожилом купце, стоящем за своей конторкой и подсчитывающим барыши прошедшего торгового дня. Или о классике классовой борьбы, пишущем свои исследования о государстве и революции и детской болезни левизны в коммунизме. У кого-то возникали мысли о том, что здесь выставлен самый ценный экспонат - древняя Библия, к которой нужно подойти и приложиться к ней, выражая свое почтение к откровениям древних мыслителей и свидетелей нерукотворных чудес.

При ближайшем рассмотрении книга почетных гостей действительно имела схожесть с Библией своими красного бархата обложками, обитыми позолоченными уголками, и металлической застежкой. Отличием от Библии была надпись золотыми буквами - "Книга почетных гостей".

Книга больше напоминала альбом, так как ширина ее была больше высоты. Честно говоря, по первому впечатлению мне показалось, что это просто амбарная книга, где записывается приход и расход по каждой группе товаров. Так оно и оказалось. Когда образовали краеведческий музей, то открывавший его секретарь районной партийной ячейки сказал:

- Давайте-ка мы увековечим факт сей путем приложения своих подписей в книгу, в которой будут записываться самые важные вехи нашего города, а книгу эту будем хранить в музее, чтобы потомки наши могли увидеть написанное им.

Всем это предложение понравилось. Стали искать книгу. Маленькие книжки, типа дамских альбомчиков отвергли сразу из-за виньеток и разных цветочков и ангелочков в уголках. Альбомы для фотографий тоже не подходили из-за сделанных прорезей. И тогда завхоз принесла амбарную книгу.

Партийный секретарь взял книгу, открыл, посмотрел на разлинееные листы и сказал:

- Это даже хорошо, что есть клеточки и линии. Писать будут ровно и аккуратно.

Взяв принесенную ручку, он обмакнул ее в чернильницу и написал округлым почерком с завитушечками: "Дорогие потомки!" и остановился, посмотрев на стоящих вокруг него членов комиссии по образованию и культуре.

- Так, что дальше писать будем?

Сразу посыпались предложения написать о том, как мы боролись за их лучшую жизнь, про коллективизацию и индустриализацию, про товарища Ленина, Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина и Пятакова, про Первую конную армию, про Каховку, про первый трактор "Фордзон" ...

Снова обмакнув перо в чернильницу, секретарь продолжил писать: "Мы сделали для вас музей, чтобы вы знали, как мы жили и боролись, чтобы и вы были достойны своих дедов и отцов. Секретарь первичной партийной организации промышленного района города Придонска Иванцов. 7 ноября 1920 года".

- Ну, что же, товарищи, все ваши пожелания учтены, давайте, ставьте свои подписи.

Все члены комиссии указывали свои должности и расписывались, думая, что секретарь только на первый взгляд кажется немного туповатым, а на самом деле он сделал такую первую запись, которую не стыдно будет читать любым людям даже и через сто лет. Книга довольно быстро заполнялась записями и подписями делегаций, групповых экскурсий и первых лиц промышленности и сельского хозяйства района и самой области. Потом вдруг кто-то обратил на графы амбарной книги и предложил заменить листы на атласные, что вдруг если приедет сам товарищ Сталин, то не было бы стыдно и ему поднести книгу почетных гостей для увековечивания факта посещения музея таким высоким лицом. Но против этого высказалась директор музея:

- Не будем заниматься показухой. Пусть видят, что счастье нам на блюдечке никто не приносил, даже книгу почетных гостей пришлось делать из амбарной книги.

А вообще-то, - подумали ответственные люди, - это и хорошо, что амбарная книга будет в таком обрамлении, никто и не подумает, что тут могут быть какие-то злоупотребления и потворствование мещанским интересам несознательного населения.

Музей рос. Росло и число записей. Заменять книгу было уже нельзя, потому что в ней были записи народных артистов и космонавтов, героев и лауреатов. Это стало историей, можно сказать, Библией нашей жизни.

Недавно и мне поднесли эту книгу и попросили сделать запись. Я достал авторучку и написал: "Дорогие друзья!". А что писать дальше, я тоже не знал, и как и тот секретарь первичной ячейки. Взял и написал просто: "Спасибо за доставленное удовольствие и возможность заглянуть в наше прошлое".

Так и получается, что наши деды хотели заглянуть в будущее, а их потомки с удовольствием заглядывают в прошлое. Похоже, что время свернулось в кольцо, не желая идти дальше и возвращаться назад.

Вернуться в оглавление

 

Проверка

Уже несколько лет пытаюсь выдать замуж родственницу, живущую в районе частного сектора.. Была она уже дважды замужем, но мужья попадались как на подбор то пьяницы, то идиоты. Вероятно, так на роду ей написано каждый раз обжигаться. Предлагаемые мною кандидатуры отметались, как не совсем подходящие. Как говорится, на вкус и цвет ...

Последний ее ухажер вроде бы совсем уже охмурил ее. И работящий, и порядочный, и малопьющий. Правда жилья своего нет, но когда разводился, то оставил трехкомнатную квартиру жене с детьми и не потребовал своей доли. Благородно. Живет у одной женщины, которой нужны только его деньги. Когда были перебои с выплатой зарплаты, то его из дома выгоняли, как зарплату приносил, то его пускали в квартиру. Ну, как тут не пожалеть человека, которому так не везет и к которому так плохо относятся люди.

Мне этот человек как-то сразу не понравился. Слов много, а дел нет. Смотри, милочка, на шею сядет, потом придется стряхивать, а это не так просто, так как брак налагает обязательства на обе стороны.

Недавно родственница сказала, что я был прав: это не тот человек, с кем можно связывать свою судьбу. Устроила, - говорит, - я ему проверку "на вшивость", а он оказался таким, как ты и говорил.

Во время последней встречи предложила ему попробовать свежевыгнанного самогона. Налей, - говорю, - сам. Думаю, возьмет рюмочку, нальет, я ему бутербродик быстро сделаю и проба закончилась. А мой "суженый" взял кружку фарфоровую, грамм на триста пятьдесят, да и чуть больше половины кружки себе и налил. Не жалко же. Выпьешь рюмочку, еще налью. Ах, так! Давай, быстренько пей и пойдем по делу. Взял он эту кружку и начал пить. Самогон-первач, градусов под шестьдесят, а он пьет, давится, самогон по уголкам рта льется, глаза выпучены, лицо побагровело, а бросить жалко. Нет, думаю, такой ты мне не нужен. Проверку ты не прошел.

Сейчас около нее крутится другой претендент. Кажется, что и он проверку не пройдет.

Вернуться в оглавление

 

Свинья

В пору бесквартирья пришлось мне с семьей проживать на жилплощади одной родственницы. Я бы не сказал, что родственница была дальней, потому что дочь моя называла ее бабушкой, а жена - мамой.

Практически с нашего приезда она отделилась и стала готовить себе отдельно, хотя, по-человечески, люди одной крови и проживающие под одной крышей, должны жить "одним котлом". То, что готовили мы, отвергалось как "чужое". Если бы мы жили в старообрядческом доме, то все было бы естественно и нужно было придерживаться установленных правил и не лезть со своим уставом в монастырь.

Давно умерший муж родственницы был самым нашим близким родственником, обожавшим свою внучку и уважавшим ее отца и мать. Воспитания простого, но деликатности большой и мы бы никогда не почувствовали, что живем в чужом доме. Но так видно записано в Книге судеб, кому и когда уходить. Царствие ему небесное.

Не чужим человеком был сын родственницы, проживавший метрах в двухстах в большом частном доме, который строили силами всех родственников. Там было не чужое и этот дом ставился нам в пример как способность людей обзавестись своим жилищем. Если бы мне не пришлось двенадцать раз переезжать с места на место, то мое место жительства находилось бы в самом престижном месте города и денежное содержание позволило бы поддерживать уровень жизни, достойный занимаемому положению. Но так как пора оседлости пришлась на время исторического перелома, то приходилось ждать либо милости от властей, для которых я был просто обузой, либо момента, чтобы вцепиться зубами во что-то и вырвать себе жилплощадь.

Но времена были еще старые и жизнь текла по тем законам, которые сформировались в течение всей советской власти: люди садили картофель на выделенных участках, работали на дачных участках и выращивали свиней в сараюшках.

Одной зимой принесли маленького поросенка, которого вскладчину купили родственница с сыном. Давайте, и мы свою долю внесем, - предложили мы, но наше предложение было отвергнуто, типа - нам и самим мало. Ну, что же, если дама выходит из автомобиля, то автомобиль начинает ехать быстрее.

Взращивание поросенка было возложено на нашу родственницу. Три раза в день она заваривала комбикорм, добавляла в помои и носила кормежку питомцу, вычищала загончик в старом гараже и любовалась, как растет шустрый пятачковый представитель. Настал день, когда поросенок превратился в настоящую свинью, которой уготована совершенно незавидная судьба.

Я не буду описывать процесс, хотя есть очень много любителей, которые с удовольствием прочитали бы о процессе забоя, разделки и обработки в предвкушении шкворчащих на сковороде кусков мяса и налитого в рюмки самогона.

Как-то не воспитан у меня восторг по этому поводу, но суть не в этом. То, что выращено совместно, должно соответственно и делиться. По всем понятиям, родственнице должна достаться половина свиньи, без разницы - правая или левая. Сын ее отрезал полосу мяса от брюшины шириной в ладонь: вот тебе, мама, мяска, - взвалил тушу на саночки и увез домой.

А чего ж так разделили, не по-родственному? - спросил я. У него же семья большая (он с женой и два ребенка), а я живу одна, - последовал ответ. Моя семья из трех взрослых людей не в счет.

Свинья аукнулась через десять лет. Причем в той же пропорции, в какой она и была разделена. Все счета на лечение родственницы отдали моей семье.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Трактористы

- Нет, вы только посмотрите на них. Ангелы небесные. На весь район ославили. Да что на район, на всю область прогремели. По всему Амуру о нас байки сочинять будут. А они сидят, ручки на коленках сложили. На семьи свои посмотрите. Не стыдно, а?

Председатель говорил и размахивал кучей бумажек. Видно было, что бумажки его достали и пока он их не озвучит, покоя ему не будет.

- Вот вам факт номер один. Из районного ГАИ. Возгорание трактора произошло из-за того, что контактный провод отвалился, и при соприкосновении провода с корпусом трактора возникла искра, воспламенившая ветошь и двигательное отделение. Герои, мать вашу, трактор потушили и поехали дальше. И записано, что тракториста и его помощника необходимо направить на проверку возможного наличия алкоголя в крови.

А вот справка с этой лаборатории, где черным по белому записано, что у тебя Леонтий в крови семь смертельных доз алкоголя, а у тебя Федька - пять смертельных доз алкоголя. Вам не стыдно было с такими дозами на работу выходить? Чего вы же пили, стервецы этакие?

Леонтий, живой, подвижный мужичок, больше похожий на танкиста, чем на тракториста, встал и смущенно сказал:

- А чо мы пили? Чо все пьют, то и мы маленько выпили. Мы свою норму знаем, не на гулянке, а на работе были. Да если бы мы пьяные были, нас бы ГАИ ни за что от себя не отпустило. Чо, не так мужики? А анализы-то Лидка делала, она стерва еще та, со школы на меня зуб держит. Вот с ней и надо разбираться. А мы люди смирные, нам чо, и выпить нельзя?

Вернуться в оглавление

 

 

Здравствуйте, это я пришел

Вся жизнь - сплошной выписной эпикриз. Результаты анализов и экзаменов, характеристики и кардиограммы, уровни сахара и холестерина, тесты на IQ, номера ICQ, комсомольские и профсоюзные билеты, марки об уплате членских взносов и о первых полетах в космос, значки и мелкие монетки, покрытые зеленым налетом. Можно одним махом все смести в мусорное ведро, а можно все разложить по страничкам богато украшенного альбома и выставить на полочке в музее, а, может, взять и забыть про все и начать жизнь с нового листа, написав сверху фамилию и имя, положив начало созданию нового дела, без которого не живет ни один человек на земле. Потом кто-то сошьет это дело суровыми нитками, зальет сургучом, поставит холодную металлическую печать и аккуратно, по алфавиту, разместит на полочке в архиве по соседству с маньяками и лидерами революций, что вообще-то одно и то же, если человек стал заносить на бумагу свои мысли, обзывая их то прозой, то стихами. Или кто-то возьмет эти бумажки, ахнет и быстро отнесет их в типографию, напечатает это тысячными тиражами и за деньги раздаст всем желающим. И тогда можно со спокойной совестью сказать: "Здравствуйте, это я пришел!".

 

Вернуться в оглавление

 

 

Орден

Трудно отличить боевой орден от небоевого. Небоевые шумят громче. Если где-нибудь в автобусе услышите чье-то для всего автобуса, типа: "Я Харьков брал, я кровь мешками проливал", не верьте - дальше каптерки не вылазил.

А вчера встретил своего друга с лейтенантских времен, офицера продовольственно-фуражной службы. Толик, был, как и раньше - кровь с молоком, только сейчас от мата не краснеет и водку стаканами пьет. А на груди аж шесть боевых орденов. Посмотрел на мой взгляд и говорит: «А чего сделаешь, командовал снабжением, вместе с продуктами и боеприпасы везем, и медикаменты, и ложки, и вилки, и обмундирование, и горюче-смазочные материалы, а обратно раненых и убитых, и для душманов мы такая добыча, что не проходило ни одного рейда, чтобы к нашим с боем не приходилось прорываться. Что эти ордена? Пять раз по госпиталям валялся с ранениями. Война давно кончилась, а как когтями вцепилась. Смотрю на бывших дружков, кто в олигархах, кто в бандитах, они и на войне такими же были: кто о деньгах думал, а кому кровушку пролить одно удовольствие. Со дня на день приказ на увольнение жду. Пойду в бизнес, а ты меня знаешь, если работать, так работать, и пусть только кто попробует встать у меня на дороге, я пальцы растопыривать не буду. Рад видеть. Заходи почаще, один пить не могу, с кем попало, не буду, а ты человек спокойный, да еще и знаешь, как меня утихомирить можно. Пока».

Пока, Толик. Время лечит. Но частный бизнес это тоже война, и война беспощадная. Будь таким, каким ты был всегда. Только ой как трудно тебе будет.

Вернуться в оглавление

 

 

 

Орел мух не ловит

Отгремела Полтавская битва. Петр I предложил шведам заключить мир при условии возвращения исконных российских земель на побережье Балтийского моря. Но король Швеции Карл XII и слышать о мире не хотел: у него еще оставался сильный флот, способный защитить шведские территориальные приобретения и не пустить русских на Балтику.

Ободренные Полтавской викторией русские войска летом 1714 года заняли последнюю шведскую крепость в Финляндии - город Або и стали готовиться к высадке на Аландские острова, как на плацдарм для десантирования на шведское побережье. Для этого в Або должен был прийти русский гребной флот.

Шведы сосредоточили свои морские силы у южной оконечности Гангутского полуострова, где надеялись перехватить и уничтожить русский флот. Но русские разведывательные корабли своевременно обнаружили морскую группировку шведов.

Петр I лично руководил операцией, произвел рекогносцировку шведского флота и обследовал весь полуостров. В северной части полуострова был найден перешеек шириной в два с половиной километра. По приказу царя на перешейке началось строительство бревенчатого настила, чтобы по нему перетащить русские корабли через полуостров. Корабли, естественно, никто и не собирался перетаскивать, кроме нескольких малых судов, но шведы "узнали" от местных жителей о передислокации русских сил.

Шведский адмирал Ватранг не на шутку обеспокоился возможностью появления в тылу русских кораблей и поторопился разделить свой флот на части, ослабив силы в самом горячем месте - у мыса Гангут.

В ходе двухдневной битвы были захвачены все шведские суда, в том числе и флагманский фрегат "Элефант" ("Слон").

Когда русские корабли с победой возвращались в Петербург, у Петропавловской крепости была сооружена триумфальная арка, украшенная цветами и картинами. На одной из картин был изображен двуглавый орел, держащий в когтях слона. Под картиной была надпись: "Орел мух не ловит".

Гангутское сражение отмечено одной из трех белых полос, проходящих по воротнику (гюйсу) морской форменки.

Вернуться в оглавление

 

 

 

Медаль

Где-то примерно в период 30-й годовщины Победы над фашистской Германией я вспомнил, что у моего отца в документах лежит обыкновенная справочка на четвертушечке бумаги о том, что краснофлотец такой-то участвовал в обороне Советского Заполярья и медаль в части не вручена.

В очередной приезд в отпуск к родителям я взял эту справочку, моего родителя, который упирался и не хотел никуда идти, и доставил их в городской военный комиссариат. Комиссар встретил нас приветливо, посмотрел документы отца, справочку и говорит:

- Все прекрасно. Справочку мы направим в наградной отдел Министерства обороны и там дадут соответствующий ответ.

Не прошло и шести месяцев как отец мой отписал, что вызвали его в горвоенкомат и в торжественной обстановке вручили новенькую медаль "За оборону Советского Заполярья". Приятно, что прошло столько лет, но награда нашла награжденного.

Тут недавно 90-летнему воину-разведчику, принимавшему участие в операции по спасению от разрушения польского города Кракова, Президент российский лично вручил медаль Героя Российской Федерации.

Вот ведь страна наша какая стала: никто не забыт, ничто не забыто. Решил и я посмотреть, а как же относятся к военнослужащим, которые не воевали, но к государственным наградам представлялись.

Для неспециалистов необходимо пояснить, что все награды разделяются на государственные (ордена и медали, по которым персонально издаются Указы), ведомственные (медали и знаки, по которым издаются приказы по Министерству) и юбилейные (медали и знаки практически массового награждения одним Указом). Если человек награжден государственной наградой, то в случае возбуждения уголовного дела на него он может попасть под амнистию или подвергнуться условному наказанию. Ранее существовавшие выплаты по государственным наградам давно уже отменили.

Сейчас посмотришь на офицеров, вышедших в запас и не воевавших, то можно сказать: "А что же вы делали на службе, господа хорошие?" Есть у вас три медали за выслугу лет за 10, 15, 20 лет, (а раньше вместо этих "песочных" медалей военнослужащий награждался соответственно медалью "За боевые заслуги", орденом Красной Звезды, орденом Красное Знамя. За 25 лет службы награждали орденом Ленина. Ой, как давно это было. При царях-императорах за выслугу лет награждали орденами Св. Георгия и Св. Владимира с надписями за выслугу лет, чтобы все видели, что служба трудная и орденами отмечаемая) да медали в ознаменование 50, 60, 70-й годовщин образования Вооруженных Сил СССР. Кто-то еще успел получить медаль "Ветеран Вооруженных Сил СССР". И все. А сейчас даже Вооруженных Сил у нас нет, чтобы отметить медалью кратный десяти юбилей образования Армии. Похоже, что забыли об этом геральдисты и высшие руководители, но зато развелось столько ведомственных медалей, что если их все посчитать, то не хватит пальцев на руках и ногах у нескольких человек.

Это преамбула к тому, что я хотел рассказать. Лет 20 назад служил я в Амурской области в отряде, где высаживался десант на Байкало-Амурскую магистраль и на участке которого сливаются реки Аргунь и Шилка, образуя знаменитую реку Амур. В те времена отношения с Китаем были не совсем хорошие и поэтому люди, которые хотели поменять страну жительства, пытались уйти в Китай, а оттуда уже в страны Запада, с которыми Китай активно развивал отношения.

Как-то в один месяц получилось у нас достаточно большое количество задержаний нарушителей пограничного режима, среди которых мы выявили двух человек, которые намеревались уйти в Китай. Сам процесс дознания не настолько интересен, когда человеку под давлением неопровержимых улик приходится признавать, что целью его появления в пограничной зоне является не туризм, а уход за границу.

Деятельность пограничников всегда оценивали и оценивают по количеству задержанных нарушителей пограничного режима, границы, задержанной контрабанды. А здесь сразу два доклада о реально предотвращенных нарушениях границы на направлениях их вероятного движения. Тот, кто лично работал с нарушителями границы, был представлен к награждению медалью "За боевые заслуги", а его помощники - медалями "За отличие в охране государственной границы СССР". Медали за отличие в охране границы пришли достаточно быстро, вручены награжденным, а медаль "За боевые заслуги" является государственной наградой и по тем временам должна ходить по инстанциям примерно года полтора. Тут у меня случился перевод в одну из горячих точек, вывод первой пограничной части с территории Закавказья в Россию, перевод в Забайкальский пограничный округ и увольнение в запас.

И вот в этом 2007 году я решил поинтересоваться, а как же обстоит дело с представлением о награждении меня медалью "За боевые заслуги". Направил письмо в архив, где хранится мое личное дело, и попросил прислать копию представления к награждению. Представление оказалось на месте, но выдать этот документ могут только по запросу официального органа. Официального органа так официального органа. Пишем письмо директору Федеральной Службы Безопасности РФ с просьбой рассмотреть представление. Директор отписывает это письмо в управление кадров ФСБ. Все это сопровождается письмами, информирующими меня о том, что запрошены архивные документы и о результатах рассмотрения моего заявления я буду проинформирован.

"Органы" никогда не понимали пограничников: ни тогда, когда мы все были в составе КГБ при Совете Министров СССР, ни тогда, когда все снова объединились в составе Федеральной Службы Безопасности РФ. Как и предполагалось, ответ был такой, что представление составлено неправильно, что заслуги не подходят под статут медали "За боевые заслуги" (мною не подбит ни один танк и не сбит самолет - предположение мое) и что в настоящее время награждение государственными наградами СССР не производится.

Если все это перевести с канцелярского языка на человеческий, то получится примерно следующий текст: сам ты дурак, дурак командир твоей части, который подготовил и подписал представление, и вообще, кто тебя посылал в Амурскую область нарушителей ловить и чего тебе спокойно на пенсии не живется.

Дальневосточный пограничный округ это не Арбатский пограничный округ. И у меня в настоящее время действительно больше свободного времени. Сейчас все эти бумаги направлю в канцелярию Президента РФ, чтобы они в ФСБ пришли не снизу, а сверху, как показатель того, что органам ФСБ наплевать на пограничные войска в целом и на конкретных ветеранов-пограничников в частности, которые все-таки неплохо охраняли государственную границу СССР.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Доярка Вася

Однажды с начальником пограничного отряда мы были в гостях у знакомого ветеринарного врача, часто помогавшего пограничникам в срочном лечении служебных животных, так как наш отрядной ветврач по времени не имел возможности оказать экстренную помощь. Допустим, при солевом отравлении собаки. Сильно соленой пищей ее кормить нельзя. В гостях нас кормили свежей медвежатиной. Начальник отряда спросил врача:

- Расскажи-ка нам Петрович, как ты этого медведя в пограничной зоне завалил?

- При чем здесь я, это твои ребята застращали медведя до такой степени, что у него разрыв сердца образовался. Вот меня начальник заставы и угостил.

Мы, конечно, не очень-то поверили в этот рассказ. У нас всегда так, то коза в проволоку запутается, то изюбрь рогами в бампер машины ударится. Поехали разбираться по факту охоты на медведя на пограничной заставе.

На заставе мы осмотрели шкуру медведя и не обнаружили ни одного следа от пули. Случилось все так.

Рядовой Вася К., коренной горожанин, за свое пристрастие к животным был назначен заведовать подсобным хозяйством заставы, в котором имелось несколько коров, десяток свиней и десятка два кур. Благодаря его стараниям на заставе всегда имелось свежее молоко, а по праздникам все дружно лепили пельмени со свежим мясом. Вася, как и все, ходил на службу. После службы он сразу шел проверять свое хозяйство. Одно ему не нравилось, что товарищи в шутку называли его фермером.

В тот роковой день Вася был занят вечерней дойкой и уже успел поругаться с четырьмя сослуживцами, которые пришли с кружками и просили: "Доярка, плесни на пробу". Выведенный из себя "фермер" сказал, что если кто еще придет и будет обзываться дояркой, то получит ремнем по определенному месту. Солдаты ушли от него не солоно хлебавши.

Какое-то время все было спокойно. Вдруг Вася услышал, как кто-то крадучись подходит к забору. Затем услышал скрип забора от навалившегося на него тела. Ну не имётся людям, - подумал он, продолжая доить корову. Потихоньку, не меняя положения тела, Вася расстегнул ремень, взял его в руку и, размахивая им над головой, с диким воплем бросился к забору. Кто-то в сумерках получил удар бляхой ремня по лбу и убежал в лес.

О случившемся силовом контакте с обидчиком было доложено начальнику заставы. Проверили весь личный состав. Ни у кого нет следа от удара бляхой ремня. Пошли смотреть на место. У забора увидели медвежьи следы, а в ста метрах нашли и самого медведя, лежащего у огромной лиственницы. Не выдержало сердце медведя такого испуга. Да и товарищи перестали шутить над Васей. Мало ли что еще может случиться.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Летчики

С самого детства я мечтал стать летчиком. Мне даже сны на эту тему снились. Я буквально чувствовал точку отрыва и плавно поднимал аэроплан в воздух, идя в набор высоты по рекомендованной траектории ..., но в том же детстве я сломал ногу и закрыл себе дорогу в воздух в качестве пилота. Но затем эта дорога открылась в качестве пассажира, руководившего поисковыми мероприятиями с помощью приданных летательных аппаратов. Хотя я и боюсь высоты, но почему-то совершенно не ощущал страха, сидя у открытой боковой дверцы МИ-8 или уткнувшись носом в лобовой фонарь, сидя на привинченной к полу трехногой металлической табуретке. Азарт погони захватывает всех: командир на подсознательном уровне выполняет команды "влево", "еще левее", "осматриваем рощицу по краям". Штурман ведет наблюдение вправо, бортмеханик на своей сидушке выглядывает из-за моего плеча, спрашивая: "а что это там такое?" "Ничего, лучше прикури папиросу". Затянувшись папироской, вижу налетающую на нас линию ЛЭП-500. Слов нет. Тычу кулаком в бок командира и мотаю головой вперед. Резкий набор высоты по-самолетному, переваливание через ЛЭП, окурок командиру в рот, "садимся там", "штурман, дай координаты места стоянки для осмотра местности", резкий набор высоты до двух тысяч, связь с базой и резкое снижение на выбранную площадку. Поисковая группа на коленках выползает из вертолета: сначала все кубарем укатились в хвост машины, затем так же кубарем прикатились к дверце кабины экипажа, затем резкий набор высоты и такой же резкий спуск. Не у каждого такой подготовленный вестибулярный аппарат. Во всем виноват бортмеханик: "Васька, твою мать, ты куда смотрел. На землю три человека пялились, а ты должен был вперед смотреть!" "Виноват, товарищ капитан" "Виноват-виноват, где папиросы?" "Да вот же они у вас в кармане". "Спички давай! И всех угости папиросами". "Ну что, капитан, с днем рождения. Как ты голову умудрился поднять?" "Дым в глаза попал, да и сомнения у меня были, что мы под ЛЭП сумеем пролететь". Вечером отмечали "день рождения" в домике на вертолетной площадке. Надо сказать, что никто из поисковой группы не понял, что за эволюции вытворялись во время полета, поэтому и информация об этом никуда не просочилась. На следующий день плановых полетов не было.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Книги не горят

Собственно говоря, я никогда не верил в существование машины времени. Не верю и сейчас, но история, которая произошла со мной, до сих пор оставляет смутное чувство, что все, что произошло, мне просто приснилось, а аппарат, который у меня в руке - это просто изобретение талантливейшего инженера - и не больше.

Но давайте все по порядку. Лет примерно пять назад мне начали сниться удивительные сны. Будто бы я путешествую во времени и обязательно встречаюсь с самыми прославленными людьми тех времен. И все так натурально снится, что в это просто трудно верить, и трудно не верить.

И что еще интересно. Сны мне всегда снились, когда я одетым спать ложился. Ну, по причине сами знаете известной - от усталости, сил не было раздеться. То есть голым я никогда в тех снах не появлялся. Вы не подумайте, что я человек поведения нехорошего. Нет, я вполне интеллигентный человек, но иногда и уработаешься как следует.

И сны были очень четкими, как будто я все руками трогал и все слышал. Но ни к кому не подходил, так как, знаете ли, очень было бы странно во времена Александра Сергеевича Пушкина появиться на Невском в костюме однобортном, сером, белой рубашке с воротником "апаш" и красного цвета галстуке, не затянутом по-чиновьичьи. Без сюртука и цилиндра. Нонсенс. Поэтому и приходилось держаться в тени вдали от посторонних глаз.

В реальность происходящего я начал верить только тогда, когда во сне исполнилась моя детская мечта. Мой обидчик, который неоднократно отбирал у меня десять копеек, данные мамой на кино, даже и сейчас при встрече снисходительно поглядывал на меня, хотя прошло уже лет двадцать с тех времен. И я во сне оказался в своем детстве, на дорожке, ведущей к кинотеатру. И мой обидчик с протянутой рукой: "Давай сюда деньги!" И я, зажав в кулачке эти десять копеек, бросился на своего врага, как в атаку. Я сбил его с ног, упал на него и бил кулаком по его лицу, пока он не заплакал крупными слезами и не стал говорить о том, что у них в семье денег еле хватает на питание и на кое-какую одежду, а он тоже человек и ему тоже хочется посмотреть кино. Подожди меня здесь, сказал я, и бегом побежал домой. "Мам, дай еще десять копеек, хулиганы у меня деньги отобрали". Попричитав, мама все-таки дала десять копеек. Много это или мало, но булка серого хлеба стоила четырнадцать копеек, а на булку в течение суток могла кормиться вся наша семья. Мой обидчик стоял и ждал меня. "Пошли, - сказал я, - кино скоро начнется".

Проснувшись, я не обратил внимания на то, что у меня болело под правым глазом, а к обеду там появился довольно приличный фингал. Но зато я прекрасно помню фильм. "Это безумный, безумный, безумный мир". Я впервые почувствовал, что есть в мире и другая жизнь с красивыми людьми, удивительными автомобилями и людям не надо бояться того, что придут хмурые люди в кожаных пальто и сделают тебя сиротой при живых родителях во имя построения нового и светлого будущего.

По пути на работу я встретил бывшего обидчика, который дружески меня поприветствовал и спросил, где я этот "орден" заработал. Такой же фингал был и у него, и он сказал, что совершенно не знает, когда в последний раз дрался, но у него такое ощущение, что этими ударами мы обменялись еще в детстве, а заболело только сейчас.

Он был настолько прав, что я начал сомневаться в том, что я спал. Но доказать я ничего не смог. Был бы фотоаппарат цифровой, чтобы все это сфотографировать. Сказанул, конечно. Это в начале шестидесятых годов в СССР цифровой фотоаппарат!

Как бы то ни было, но в дни усталости я стал класть в карман диктофон. Так, на всякий случай.

И вот снится мне, а, может, и не снится, но стою я ночью около дома, окно открыто, на столе и на стенах в канделябрах свечи, сидят люди во фраках и один человек, небольшого роста, со светлыми курчавыми волосами рассказывал:

"... Он прятался целую зиму, но весною не мог не погреться на солнышке, пробрался в Летний сад и сел на скамью. Вдруг услышал он: "Идет государыня!" - вскочил, схватился за костыли, хотел бежать и не мог. Императрица завидела его, ласково подозвала к себе и спросила с участием, кто он, где ранен и т.д. Узнав же, что он адъютант Румянцева, пригласила к обеду и раз навсегда на все придворные собрания. Осчастливленный сын немецкого пастора, получивший в публике название хромого майора, воспользовался царскою милостью, за которою последовало и благоволение всех знатных и придворных (вероятно, с поговоркою: il gagne a etre connu)*, сделался светским человеком, стал разъезжать по первым домам и играть в карты очень счастливо. Тогда играли в азартные игры не только в частных домах, но и на придворных балах и маскарадах. Это продолжалось и в первые годы царствования Екатерины II. Однажды, в придворном маскараде, Фрейгольд держал банк. Подходит женская маска, одетая очень просто и не очень опрятно, и ставит на карту серебряный рубль, Банкомет возразил сухо: "Нельзя ставить меньше червонца". Маска, не говоря ни слова, указала на изображение государыни на рубле. "К ней всякое почтение, -- сказал Фрейгольд, поцеловавши портрет, -- но на ставку этого мало". Маска вдруг вскричала: "Vabanque!" Банкомет рассердился, бросил в нее колодою карт, которую держал в руке, и, подавая другой рубль, сказал с досадою: "Лучше купи себе новые перчатки вместо этих дырявых". Маска захохотала и отошла. На другой день Фрейгольд узнал, что это была Екатерина. "Хорош ваш хромой майор! -- сказала она одному из царедворцев. -- Чуть не приколотил меня!" И майор после этого вошел в большую моду. В 1764 году он женился..."

Это все было записано на диктофон и расшифровано мною в вышеизложенном виде. Я стал искать по фамилиям, по ситуациям, где это могло произойти и, о чудо!, почти дословно нашел это в воспоминаниях Николая Ивановича Греча, опубликованных в С-Петербурге в 1886 году в шикарном издании А.С. Суворина.

Вот тогда я и поверил, что могу перемещаться по времени. Диктофонная запись - лучшее этому доказательство. Есть у меня и прижизненные цифровые фото того же Н.И. Греча, А.С. Пушкина, Дантеса, Дельвига, Бенкендорфа, но я никому их не показываю, потому что в это никто не поверит.

Путем собственных умозаключений я, наконец, понял, что могу перемещаться в то время, которое мне в какой-то мере известно по книгам. А в то время, которое мне не известно, я проникнуть не могу. То, как описано наше будущее в современных фантастических романах, никак не реализовывалось в моих перемещениях. Я заглядывал в наше будущее, но не более, чем на десять лет и в районы, находящиеся в стороне от моего места жительства, чтобы не встретиться с собой даже случайно: зачем знать то, что будет со мной в будущем. Пусть будет, как будет.

Но один раз я попал в далекое будущее. Насколько оно далекое, я так и не понял, но в том месте, где я жил, стоял современный мегаполис, застроенный высотными зданиями с зеркальными стеклами. Над дорогами проносились бесшумные автомобили, а в прозрачных каналах, напоминающих артерии огромного организма, передвигались люди, одетые в целом так же, как и мы. Небольшое количество людей шло по тротуарам около домов. Невидимое солнце, отражаясь от зеркальных окон, ярко освещало зону тротуаров. Я видел кафе, магазины, слышал голоса людей, негромко беседующих друг с другом, но что-то было не так. Не было того стремительного ритма жизни, который окружает нас в нашем времени. Мы все куда-то бежим, к чему-то стремимся, что-то не успеваем, что-то упускаем и над нами висит чувство постоянной неудовлетворенности. Вот этого чувства у меня и не было. Было такое же умиротворение, когда я слушал рассказ Н.И. Греча в компании обывателей и литераторов конца девятнадцатого века. Никто и никуда не спешил. Жизнь была подчинена биениям человеческого сердца. Вероятно, это и есть симбиоз человека и окружающей жизни.

Я чувствовал, что не могу бесконечно находиться здесь. Нужно что-то взять, чтобы запечатлеть это в сознании и добавить то, что можно прочитать в книгах. Книги не горят и они никуда не исчезнут.

Люди говорили на таком же языке, как и я, и мне показали ближайший книжный магазин. Я не увидел фолиантов и разноцветных обложек, заполняющих лотки уличных продавцов и полки книжных магазинов. За небольшим столиком сидела миловидная девушка с отсутствующим лицом и чему-то улыбалась. Я негромко кашлянул. "Извините, - сказала девушка, - я слушаю вас". "Какие книги у вас есть?" - спросил я. "Любые" - с улыбкой ответила девушка. Я сделал жест рукой, как бы показывая на несуществующие книжные полки. Девушка так же молча приподняла экран монитора, который вначале мне показался тоненькой книжечкой, лежавшей на столе. Показывать свое незнакомство с техникой я не стал и попросил девушку подобрать что-нибудь по ее вкусу.

Вынув из стола цилиндрик, размерами напоминающий клеящий карандаш, девушка стала вкладывать в него прозрачные диски, размером с пятидесятикопеечную монету выпуска после 2000 года. По-моему, десятка три их вместилось в цилиндр. Поглядев на меня, на мою одежду, на мой, вероятно, не от мира сего взгляд, девушка показала на экранчик в верхней части цилиндра, где было написано название книги, приложила палец к экрану и сказала: "Только, пожалуйста, не читайте на ходу".

Я взял цилиндр и вышел на улицу. Немного погодя, я приложил палец к экрану и:

"Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй -- плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке -- был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.

Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его -- поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный".

Убрав палец с экрана, я понял, что только что был в Москве в Булгаковские времена, и только что чуть не стал непосредственным участником всех описываемых событий.

Книги не горят, - подумал я, приложил большой палец к экрану и вместе с писателями бросился к пестро раскрашенной будочке с надписью: "Пиво и воды".

Вернуться в оглавление

 

 

Крышу снесло

Все крыши остались на месте. Не было никакого цунами или торнадо с ласковыми женскими именами. Был просто строительный бум. И все было бы шито-крыто, если бы главный герой рассказа не заложил сам себя. А уж если ты сам себя заложил, то огреби лопатой все, что ты заслуживаешь.

Во времена оно специализированные магазины представляли одноэтажную коробку, пристроенную к какому-либо высотному зданию, не выше девяти этажей, имели большие окна и достаточно сносное торговое оборудование. Просторный торговый зал, в котором не нужно толпиться у прилавка, а просто постоять в очереди к одному кассиру у пяти касс, был верхом торгового обслуживания.

Когда пришли новые времена, магазины повысили свою этажность и ассортимент товаров. Но так этажность создавала неудобства гражданами в пристроенном к магазину жилом доме, то владельцы магазинов просто выкупали квартиры, которые закрывались надстроенными этажами.

Магазины тоже не могли расти вверх до бесконечности. Где-то они останавливались. Как правило, на уровне третьего этажа чуть-чуть не доходя до балкона четвертого этажа.

Этот случай мог и не произойти, если бы надстройщики магазина "Океан" все делали по закону. Получил разрешение на реконструкцию крыши, они ее реконструировали, поместив под нее еще два этажа. Квартиры на втором и третьем этаже были заблаговременно выкуплены, а владельцу балкона было предложено решить вопрос путем безвозмездной пристройки к балкону зимнего сада на крыше магазина размером пять на четыре метра, куда будут подведены электрическое освещение и отопление.

Предложение неплохое, если учесть, что это все бесплатно, а на плоской крыше с видом на набережную и на старинную сибирскую реку ты будешь единственным владельцем зимнего сада и вся площадь крыши к твоим услугам, как для твоего личного отдыха, так и для приема гостей любого уровня в достаточно экзотичных условиях.

Поставьте себя на место человека, которому сделано такое предложение и подумайте о том, какие дополнительные условия вы бы поставили строителям для устройства вашего зимнего сада. Не стесняйтесь, ведь это все бесплатно. Просто возьмите ручку, бумагу и напишите все, что вы хотели иметь вместе с зимним садом. И для чистоты эксперимента не читайте то, что будет написано дальше. Потом вы сравните все, что написали вы, с тем, что написал "владелец" крыши.

Написали? Не подглядывали? И отличненько, а сейчас сравним тексты.

"Зимний сад размером десять на десять метров, пристроенный к балконной двери. Крыша куполообразная. Остекление из пуленепробиваемого бронестекла с тонированием. Раздвижные двери из стеклопакетов с выходом на реку. Установка стеклопакетов из бронестекла во всей квартире и пятьсот тысяч рублей компенсации за причиненные неудобства".

Прочитав послание, владелец магазина сказал:

- Да лучше я заплачу штраф в тридцать тысяч рублей, чем буду идти на поводу у этого хапуги.

И сделал двадцати сантиметровый козырек над балконом.

А как бы все хорошо получилось.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Падам-падам

Все шло свои чередом. Стоял июль 2005 года. Жарко. Кто-то пил растворитель всего живого под названием "Пепси", а кто-то лениво потягивал "Сибирскую корону" из высокого стакана, плакавшего холодными слезами в тенистой палатке на площади Маяковского. В такое время года "корона" хороша и с орешками, и с сушеными кальмарами, и просто так, для удовольствия.

За столиком слева сидела грустная девушка с маленькой чашечкой кофе. Чувствовалось, что и она получала удовольствие от темного, горячего, жгучего и ароматного напитка.

На меня она не обращала никакого внимание. А собственно, чего ради я должен был ей броситься в глаза. Хорошо, если я просто не бросился в глаза, то я сам не могу броситься ей в глаза. Сказано - сделано.

Я встал и пересел к ней за столик, приложив руку к губам в знак того, чтобы она ничего не говорила - я сам все ей сейчас расскажу.

- Извините меня, - начал я, - но ваша манера пить кофе напоминает манеру Эдит Пиаф пить кофе и я не мог удержаться, чтобы не подсесть к вам и не поинтересоваться - вы не родственница этой певице?

Иногда это срабатывало, и даже очень неплохо. В данном случае это сработало, но не в мою пользу.

- Допустим, родственница, - спокойно ответила девушка, - ну и что с того?

А, действительно, что с того? Это как про ковбоя, который, чтобы понравиться девушке, покрасил лошадь в зеленый цвет. После такого ответа надо встать, извиниться и шагать в ту сторону, откуда пришел, проклиная себя за неуклюжесть и неспособность познакомиться с девушкой.

- Вы знаете, мне всегда нравилась Эдит Пиаф, хотя я не понимал того, о чем она поет, - начал я, - и в детстве я был безумно влюблен в нее. А сейчас увидел Вас, похожую на нее, и мои детские чувства снова проснулись.

Девушка удивленно подняла брови. Видно, что я задел какую-то чувствительную струну. Мне действительно нравилась Эдит Пиаф, а ее песню "Падам, падам" я еще в детстве выучил наизусть. И я спел. Может быть, пиво помогло мне, может быть, что-то еще другое, но я пел по-французски:

Padam... padam... padam...

Des "je t'aime" de quatorze-juillet

Padam... padam... padam...

Des "toujours" qu'on achХte au rabais

Padam... padam... padam...

На глазах девушки навернулись слезы, но она улыбнулась и сказала:

- Я так завидую ей. Ей всегда доставалась самая лучшая любовь, но я предала ее и вместо того, чтобы быть рядом с ней, сижу и распиваю ароматный кофе в далекой Сибири. Не перебивайте меня. Я знаю, что вы мне не верите и я не хочу ничего доказывать. Лучше идите своей дорогой и не мешайте мне перед смертью выпить чашечку кофе.

Я оглянулся вокруг. Не было никаких признаков того, что кто-то ей угрожает. Я схватил чашечку и выплеснул кофе на землю.

- Что вы делаете, - возмутилась она. - Официант принес мне кофе, не потребовав денег сразу, а у меня нет денег, чтобы расплатиться за кофе.

- Хорошо, я закажу вам кофе, но зачем вы хотите покончить счеты с жизнью? - спросил я.

- Вы совершенно ничего не поняли, - сказала незнакомка, - мне придется умереть, но не от кофе. Если хотите все узнать, то поцелуйте меня, - и она призывно подставила мне губы для поцелуя.

- Боже, да она же сумасшедшая, - подумалось мне. - И чего меня дернуло связаться с придурочной?

Нет, я не сумасшедшая, - сказала девушка, - я сама не знаю, как оказалась здесь. Русский язык мой родной. Меня зовут Галин. Мои родители сразу после революции эмигрировали во Францию и я не успела забыть свой язык. Только что закончилась война, но СССР не может той страной, где я оказалась. Я не буду ничего рассказывать, вы должны почувствовать это сами и решить, та ли я женщина, которая нужна вам. Целуйте!

- Эх, была не была, семи смертям не бывать, а одной не миновать, помирать, так с музыкой, - подумал я, и я прикоснулся к губам девушки.

Моторы "Боинга" натужно ревели. Самолет раскачивало из стороны в сторону. Иногда он падал в такую глубокую воздушную яму, что пассажиров и их вещи поднимало под самый потолок самолета, а потом резко швыряло на пол и заносило в бок.

Галин держалась за мою руку и плакала. Иногда она назвала меня Марсель и просила обнять ее.

- Марсель, я боюсь умирать, обними меня. Эдит никогда не узнает этого и не будет сердиться на нас, Марсель.

Я смотрел в иллюминатор на облака и мне в тумане виделся ринг, где я в тяжелом поединке завоевал звание чемпиона мира. Зачем оно мне нужно? Я подарю любому свой чемпионский титул, лишь бы остаться жить. Боже, почему жизнь так скоротечна?

Я крепко обнял Галин и стал ждать удара, который поставит все на место. Все будут равными, не будет гениев и не будет простых людей, все будут просто людьми.

Оттолкнув от себя Галин, я бросился к своей спортивной сумке, чтобы достать фотографию Эдит и взглянуть на нее в последний раз.

Рядом со мной разбился стеклянный предмет и я открыл глаза. Мой бокал лежал на гранитной плитке, а я ничего не мог понять: где я и что со мной.

Подошедший официант любезно осведомился:

- Кофе вашей дамы записать в ваш счет?

Но рядом со мной никого не было. Недопитая чашечка кофе одиноко стояла напротив меня.

Зачем я ее оттолкнул?

Вернуться в оглавление

 

Ночь

В 1955 году, когда мне было 5 лет, отец взял меня и моего старшего брата в гости в деревню к деду. Ехать надо было километров сорок на поезде, а затем с маленького полустанка восемь километров идти пешком.

Стоял март месяц. Днем уже пригревало солнце, а ночью примораживало, и достаточно сильно. Мы с братом были одеты в зимние пальто с цигейковыми воротниками и яловые сапожки, которые отец регулярно смазывал очищенным дегтем, чтобы они не рассыхались и не пропускали влагу.

Как ехали в поезде, помню смутно, так как я всю дорогу спал. Вспоминается полутемный вагон плацкартного типа, освещенный фонарем с вставленной в него свечой.

На полустанок прибыли ближе к полуночи и сразу пошли в деревню отца. Шли не быстро. Ночь была тихая, ясная, звездная. Дорога, а вернее тропинка, была хорошо натоптана, и шлось по ней легко.

Учитывая наш возраст, отец решил спрямить путь, и пошел прямо на огоньки деревни, видневшиеся где-то вдалеке. Сойдя в низинку, мы начали проваливаться в снегу, и потеряли избранное направление.

Отец протаптывал дорогу, далее шел брат, приминая снег, а последним плелся я, чувствуя уже достаточную усталость.

Внезапно мне показалось, что сзади кто-то идет. Повернувшись, я никого не увидел. Через некоторое время мне снова показалось, что кто-то идет. Повернувшись, я увидел сзади огоньки и сказал отцу, что мы идем совершенно не туда, так как огоньки деревни у нас за спиной.

Отец остановился и начал всматриваться в темноту. Результатом осмотра был громкий хохот и громкий крик на меня и брата о том, что мы разгильдяи, придумываем всякие огоньки, чтобы не идти, хотя до деревни осталось всего триста метров, для этого надо сосчитать до трехсот и мы будем возле дома дедушки.

Почувствовав твердый наст, отец поставил меня и брата впереди, и практически погнал нас вперед, выкрикивая всякую чушь и матерные слова. Действительно, только мы вышли на пригорок, как открылась деревня, а до ближайшего дома было всего метров сто.

Я хотел побежать, но был остановлен отцом, который сказал, что в гости надо входить все вместе, а не так, кто быстрее добежит, тот и впереди.

Подойдя к ограде, отец буквально перебросил нас через забор и перескочил сам. Подойдя к дому, стал барабанить в окно. Кто-то выглянул в окно и через несколько секунд дверь открылась. Отец затолкал нас в темные сени и вошел сам.

Это не был дом деда. Нас напоили горячим молоком и уложили спать. А отец еще долго сидел с хозяином, дымя сельским самосадом, и разговаривая о разных вещах. Сквозь сон я слышал обрывки разговора:

- Понимаешь, малой волков увидел. Говорит, пап, огоньки сзади, и кто-то за нами идет. И я сам их увидел. Четыре волка. А у меня только перочинный ножик. А ну-ка напугай я ребят или пойди быстрее, сразу обезножат или сил лишатся от большой нагрузки. А возьми их на руки, и я сил лишусь. Бежать, значит, волков спровоцировать. Ну и начал я кричать и материться, чтобы волки голоса слышали и чувствовали, что люди их не боятся, может быть, даже с оружием. Так и до дома дошли. Хорошо, что ты быстро открыл, а то ребята сильно устали.

Утром нам позволили спать столько, сколько нам хотелось. Днем нас хорошо накормили, а хозяин запряг кошевку и довез нас прямо до дедовского дома.

Помню, бабушка наша, все нас гладила по голове, целовала и плакала:

- Ой, соколики вы мои дорогие, да наконец-то к бабушке с дедушкой приехали. Ой, как я заждалась вас, ой да чем вас покормить-то попотчевать.

А отец с дедом так напились самогона, что я ни разу в жизни не видел их такими пьяными.

Вернуться в оглавление

 

 

Пиво

История эта совершенно не смешная, хотя все смеются, когда я её рассказывал.

Случилось это в те времена, когда боролись с пьянством и алкоголизмом, хотя в те времена пили намного меньше, чем сейчас, когда с алкоголизмом уже не борются.

В те времена для того, чтобы уменьшить потребление спиртных напитков, стали создавать пивные-автоматы, в которых за десять копеек страждущей душе наливался стакан пива. Это не кружка пива в пол-литра. Как правила, после двух-трех кружечек душа требовала чего-то посущественнее - колбаски колечками, черного хлебушка и водочки беленькой со слезой. Это можно делать, потому что вино на пиво - это диво, а пиво на вино - это ... . Кто знаком с рифмой, тот поймет, что я имел в виду.

Все пивные-автоматы автоматически отключались в семь часов вечера. Щелк - и наступала пора трезвости в отдельно взятом городе Советского Союза. Но когда дело связано с техникой, то во всех правилах имеются исключения. Так случилось и в тот знаменательный день.

Ровно в восемнадцать часов сорок пять минут в пивной-автомате N 45 что-то случилось: пиво без остановок стало литься в подставляемые стаканы, не требуя заветных десяти копеек. Ошалевшие мужики стали заполнять содержимое своих желудков дармовой мальвазией, не в силах справиться со свалившихся на них счастьем. Кто помозговитей, выскочил на улицу за подмогой, чтобы к тому времени, как подойдет очередь, на извечный вопрос: "Душа, примешь?", душа благосклонно кивнула головой, принимая очередной стакан.

Весть о халяве с быстротой молнии пронеслась по микрорайону. Рабочие, бомжи, интеллигенты, свободные от учебы студенты устремились к заветной точке, возможно, принадлежащей Бермудскому треугольнику.

Теоретически мы знали, что такое коммунизм, но с коммунистическим принципом распределения пива столкнулись впервые. Принцип - "каждому по потребности" понравился всем. Пробило семь часов, но пиво не перестало литься. Вновь прибывающие люди уже приходили с трех или пятилитровыми бидонами, но этих хапуг пинками выпроваживали из нашего коммунистического будущего: налил стакан и вали отсюда. Кто-то принес вяленую рыбку и ее маленькие кусочки бесплатно раздавались пивопотребителям.

Счастье строителей коммунизма продолжалось недолго. Где-то в начале восьмого часа вечера в кранах счастья раздалось шипение и пиво прекратилось литься. Как? Кто посмел? Пиво давай! Стуки кулаками в автоматы ничего не дали. Из дверей подсобки вышел мужик в спецовке и сказал:

- Пиво в емкостях закончилось. Можете не стучать, идите в другое место.

Слова должностного лица были восприняты как приказ пользоваться тем, что является общественной собственностью. Ближайшая пивная-автомат была недалеко. К утру, когда приехала милиция, было разгромлено шесть пивных-автоматов, в которых были выпиты все запасы пива.

Стрелочником оказался механик из первой пивнушки-автомата, который никак не мог остановить автоматику и отправивший всех забулдыг в другие пивные заведения.

Механику по-серьезному дали два года исправительных работ, а участников пивного похода не нашли, потому что они разбрелись, кто куда, не помня, где они были и что делали. Трезвым был только один механик, который помнил, что он делал и что говорил.

Вот и выбирайте ответ на гамлетовский вопрос: пить или не пить?

Вернуться в оглавление

 

 

Колесо жизни

В 1957 году мне было семь лет, но мне почему-то казалось, что я уже был взрослым и по какому-то недоразумению я стал маленьким. Мне приходится играть с мальчишками, которым еще предстоит идти в школу и учиться всему, что я уже давно знал.

Два года назад, пролистав отрывной календарь за 1955 год, я отчетливо вспомнил Никиту Сергеевича Хрущева, бывшего первого секретаря московского городского комитета коммунистической партии, Долорес Ибаррури, несгибаемую Пасионарию, председателя коммунистической партии Испании и многих других деятелей коммунистической партии и советского правительства, с кровью вошедших в историю России. Взрослые только ахали, когда я безошибочно называл фамилии и имена тех, кого мне показывали в календаре, говорили, смотрите какой способный мальчик, гладили меня по голове и мгновенно забывали о том, о чем они только что беседовали со мной. Я помнил не только то, кем они были в 1955 году и до этого, но и знал, что с ними будет потом. Каким-то внутренним чувством я понимал, что говорить об этом взрослым совершенно не обязательно.

Мы бежали по летнему, залитому солнцем тротуару и катили перед собой обода велосипедных колес без спиц, подталкивая их или палочкой, или крючком, сделанным из стальной проволоки. Лязг тонкого металла обода об асфальт был громким, и он создавал ощущение нахождения в прозрачной кабине одноколесной машины, несущейся по тротуару при помощи волшебной силы, готовой поднять тебя ввысь и понести над землей, над твоим городом, над большой рекой и унести так далеко, куда не ступала нога ни одного путешественника.

В какой-то момент лязг колеса слился в одно тонкое гудение и внезапно жара, грохот и слепящее солнце сменились прохладой, тишиной и полной темнотой. Так всегда бывает, когда заходишь с улицы в затененные сенцы деревенского дома. В сенцах глаза быстро привыкают, а темнота, в которую я попал, не исчезала. Вдалеке вспыхивали редкие огни, но они светили в глаза, не освещая того, что находилось вокруг. Я даже не видел себя. Где-то в стороне слышался шум машин, голоса людей, но никого поблизости не было.

Постепенно я начал различать свои руки, одежду, как в кино после начала сеанса. И все происходящее вокруг мною воспринималось как кино, потому что никто совершенно не обращал на меня внимания, даже проходящие машины не сигналили мне, чтобы я ненароком не попал под их колеса.

Я потряс головой и ощупал себя. Вроде бы сам цел, но голова очень тяжелая. В левой стороне груди в области сердца была резкая боль. Трудно поднять левую руку. Я сунул правую руку под гимнастерку и сразу понял, что это штифты двух орденов Красной Звезды впились в грудь при падении. Откуда я падал? Вдалеке что-то бухало, и звук ударной волной качал меня из стороны в сторону. Я достал из кармана документы. Читаю. Капитан Репин Иван Алексеевич, должность - командир артиллерийской батареи войсковой части 29803. Так, это же моя батарея ведет бой и мой наблюдательный пункт должен быть где-то рядом. Я пошел в сторону вспышек и громких звуков.

В десяти шагах я увидел группу солдат, что-то собиравших у огромной воронки в земле. Увидев меня, они бросились ко мне с криками: "Товарищ капитан, товарищ капитан, вы живы!" Какой-то усатый пожилой солдат, часто моргая глазами, сказал: "Думал я, Иван Алексеевич, что от вас только один обрывок шинели остался".

Я совершенно не помнил, кто я и где нахожусь. По-медицински это называется амнезией. Память отшибло. Но я четко знаю все, что будет потом.

Мне доложили, что танковая атака немцев отбита. Подбито три танка, два бронетранспортера. Стрелковый батальон впереди прочно удерживает позиции. У нас потери пять человек. Управление батареи в полном составе. Погибли от прямого попадания авиабомбы на наблюдательный пункт. Я подписал донесение, и молча лег на разостланную на земле шинель.

Мое молчание с разговаривающими со мной людьми становилось неестественным. Я чувствовал, что могу говорить, но я не знаю, что мне говорить, и как обращаться к людям, которые меня окружают. Я прокашлялся и сказал: "Вы извините, но я совершенно ничего не помню. По документам я знаю, как меня зовут и кто я, но я совершенно не знаю, кто вы. Расскажите мне о себе и расскажите, где мы находимся и какой сейчас год". Мне представились командиры взводов и командир взвода управления. Рассказали, что мы имеем задачу поддерживать второй батальон 105 стрелкового полка, готовящегося к штурму Сапун-горы недалеко от города Севастополя. Сейчас июль 1944 года и я в течение полугода командую этой батареей. Командир первого взвода предложил мне отдохнуть, а завтра отправиться в медсанбат, чтобы врачи посмотрели, нет ли каких других последствий контузии.

Солдаты уже углубили воронку, из которой меня выкинуло взрывной волной, накрыли ее плащ-палатками и получилась неплохая землянка, которую на скорую руку можно выстроить на каменистой крымской земле, чтобы укрыться от непогоды.

Старшина батареи, Василий Андреевич, тот усатый, который подал мне обрывок шинели, и вестовой Арсентьев накрыли ужин. Потихоньку подошли командиры взводов, чтобы выпить за мое благополучное спасение.

Наркомовская водка благотворно подействовала на меня. Я уже не чувствовал скованности, помнил имена окружавших меня людей и постепенно возвращался в ту жизнь, из которой меня пыталась выжить немецкая авиабомба. Все вокруг было прекрасно. И темная крымская ночь, усеянная крупными жемчужинами звезд, и добродушные люди, сидевшие рядом со мной за столом из грубых досок, накрытых плащ-накидкой. Я мечтательно потянулся и сказал: "Скоро, ребята, война закончится и жизнь будет все равно лучше, потому что не будет войны".

Разговор медленно крутился вокруг сроков окончания войны и того, как мы будем жить. Удобно устроившись на чужой шинели, я сказал:

- Война кончится скоро. Осталось всего десять месяцев. В мае 1945 года будем праздновать победу, а в июне состоится грандиозный парад на Красной площади. Парадом будет командовать Маршал Рокоссовский, а принимать парад будет Маршал Жуков. Жуков будет на белой лошади, а Рокоссовский на серой в яблоках.

Мне все стали дружно возражать, что парад будет принимать Великий Сталин, потому что он отковал и подготовил Победу. Я не стал возражать. Пусть думают, что это фантазии. Потом вспомнят, кто был прав.

Затем речь пошла о том, как мы будем жить после войны. Под руководством Сталина и коммунистической партии мы быстро восстановим то, что разрушили фашисты и будем дальше строить социализм. И я снова не удержался, чтобы не сказать, что в 1953 году Сталин скоропостижно умрет, а пришедшие ему на смену руководители доведут страну до такой степени, что в 1991 году компартию вообще запретят.

Арестовали меня рано утром. Без шума. Война для меня закончилась. На самолете меня куда-то привезли. Держали в тюрьме, в одиночной камере. Так как охрана и следователи носили васильковые погоны, то это было Лефортово, ведомство МГБ. Допрашивал следователь в звании майора, который кричал, что я немецкий шпион и требовал сказать, где и когда меня завербовала немецкая разведка. Кто мне дал задание убить товарища Сталина. Кто вместе со мной направлен для совершения террактов в отношении руководителей Коммунистической партии и Советского правительства.

Я не мог дать им каких-то вразумительных ответов, потому что я вообще ничего не мог рассказать о себе, даже того, чтобы они смогли заполнить протоколы допроса.

Мне предложили работать на них, чтобы искупить свою вину перед товарищем Сталиным и советским народом. Мое ничегонезнанье ставило их в тупик. Приходившие для беседы со мной врачи в белых халатах и офицерских кителях под ними дали однозначный ответ: маниакальная шизофрения, комплекс Кассандры, политически и социально опасен.

Меня поместили в маленькую камеру в которой сидел сравнительно молодой человек, примерно моего возраста, с длинными русыми волосами и неподстриженной светлой бородкой.

Я знаю, кто ты, - сказал мне мой новый сосед. И я знаю, кто ты, - ответил я ему. И мы надолго замолчали. Иногда мне казалось, что я различаю мысли, которые его беспокоят. Если он даст бессмертие высшим руководителям государства, то ему создадут такие условия для жизни, в каких не живет ни один человек на земле, какой бы богатый он ни был. Но это не было для него внове. Ему когда-то давно уже предлагали стать владетелем всего мира, но он отказался, потому что для этого нужно было встать на сторону темных сил.

Я чувствовал, что начинаю сходить с ума, хотя до последнего мгновения считал себя нормальным человеком, потерявшим память от контузии и приобретшим способность предсказывать будущее. Неужели госбезопасность арестовала Сына Божьего? Или, прости меня Господи, Сына Сына Божьего, то есть внука Бога. Неужели Сын Божий снова Духом Святым снизошел на Землю и вдохновил женщину земную на рождение Сына или внука Бога? И оставил его на земле для принятия мук, чтобы очиститься и вознестись к Отцу своему чистым душой.

Сын Божий в тюрьме долго не сидел и распят был в возрасте тридцати трех лет. И этому человеку примерно столько же лет. Значит, нисшествие Сына Бога или Святого Духа на землю произошло в 1910 году. И для семени Божьего избрана была Россия, как государство многомученическое со светлым будущим. А со светлым ли будущим? Евреям до сих пор простить не могут, что якобы они, а не римляне распяли Иисуса Христа. Сейчас же получится, что русские распяли другого Сына Божьего. Хотя и не русские руководят государством, но пятно Богоубийства падет на русский народ. Боже, зачем ты несешь такие страдания и испытания моему многострадальному народу? Неужели не хватит ему тех лишений, которые он преодолевает постоянно на протяжении многих веков?

Вероятно, и мой сосед чувствовал то же, что и я, поэтому он сказал:

- Ты не тот человек, за которого тебя все принимают. Тебя избрал я, чтобы ты в третьем тысячелетии от рождества Отца моего рассказал людям о пришествии на землю сына Его, который разрешит все противоречия, раздирающие землю. Людям нельзя внушить истину. Как творение Божье они сами себя познают Истиной. Они придумывают новых Богов, чтобы посеять вражду на земле и уничтожить других людей, как бесполезную живность. Они развяжут всеобщую войну, будут скрываться за их спинами детей и женщин, не боясь применять страшное оружие, которое может уничтожить то, что создано Богом. Месть их оружие. Она ослепляет их в борьбе с Богом и его творением, выжигает мысли о том, что и другие люди такие же, как и они, и созданы одним Богом, а не разными.

Ты уйдешь первым. Не бойся, ты не умрешь. Все произойдет так, что ты ничего не почувствуешь. Когда ты будешь спускаться по лестнице под конвоем очень красивой женщины, она выстрелит тебе в затылок из Нагана, и на последней ступеньке ты тихо упадешь и погрузишься в темноту, в которой тебе будет тихо и спокойно. Ты встанешь и пойдешь вперед. Вдали ты увидишь огонь. Это свет жизни. Иди к нему и не бойся. Я приду к тебе. Ты меня узнаешь сразу. Я думаю, что ты и твои друзья будете ждать меня, а все те, кто живет рядом с вами, будут знать о моем приходе в Россию.

Темнота внезапно кончилась, и яркий сноп света осветил ватагу мальчишек, несущихся по тротуару с ободами от велосипедных колес без спиц, подталкиваемых палочками или крючками, сделанными из стальной проволоки.

Я оглянулся на мужчину, в которого влетел вместе со своим колесом. Он с улыбкой помахал мне рукой и пошел дальше. А я изо всех сил бежал к тому времени, когда мы с ним снова встретимся и поговорим о тех вопросах, которые не смогли обсудить в полутемной камере Лефортово. Сколько еще пройдет инкарнаций под дребезжащий звон металла, пока мы найдем хотя бы частичку Истины, чтобы избежать топтания на месте, ломая все, что уже было создано.

Вернуться в оглавление

 

 

Дорога никак не кончалась

Дорога никак не кончалась. Вообще-то это не была дорога в прямом понимании этого слова. Просто на песке чисто интуитивно угадывались следы путника, прошедшего много часов (или веков?) назад. Странно, почему ветер не мог засыпать их. Достаточно его легкого дуновения, чтобы послушные ему песчинки, легко перекатываясь, заполнили углубления на песке. Они и заполнили, но не полностью, оставив крохотные ямочки, видимые только тогда, когда пригнешься ближе к песчаной поверхности. След отклонялся от нужного мне направления на северо-восток, но сама мысль о том, что дорога не идет в никуда, придавала мне уверенность в правильности принятого решения идти по следам.

Я шел третьи сутки по рисованной от руки карте, от колодца к колодцу, на встречу с нашим товарищем, работающим на постройке секретного объекта в пустыне Сахара. Все, что нужно, на объект доставлялось только тщательно охраняемым транспортом или авиацией. Я уже давно должен быть на месте, но никак не мог увидеть условного знака - одинокого пенька пальмы у высохшего колодца. Под этой высохшей пальмой и находился тайник для вложения сообщений.

Два раза я уже видел миражи в виде полноводных озер. Было трудно преодолеваемое желание бежать к озерам, окунуться в чистую прохладную воду, досыта напиться и лечь у воды в негу идущего с воды ветерка. Ноя знал, что в этом районе нет никаких водоемов, и реально осознавал, что мираж он и есть мираж.

Внезапно я почувствовал запах дыма и мяса, жареного на углях. Есть зрительный мираж, но есть и обонятельный мираж у человека голодного. Я попытался отогнать от себя мысли о близком жилье, но запахи не проходили. С трудом взобравшись на бархан, я увидел палатку, трех привязанных верблюдов и дымящийся костер в стороне. Это просто невероятно. Зона, патрулируемая с воздуха, появление нескольких верблюдов с поклажей будет замечено, а с хозяином будет проводиться долгая профилактическая работа по причине его появления в запретном районе.

Из последних сил я перевалил через бархан и пошатываясь пошел к палатке. На подходе к стоянке верблюдов что-то вспыхнуло в моих глазах и я провалился в темноту.

Очнулся я от прохлады на лице. Я лежал на мягкой кошме, мое лицо закрывало влажное полотенце, рядом булькала вода. Сняв полотенце, я увидел девушку-арабку лет двадцати. Вообще-то, восточные женщины созревают рано, но чувствовалась, что прекрасное создание имело сильные руки, которые не дали мне подняться, но подложили в мое изголовье подушки, чтобы я мог полусидеть или полулежать.

- Кто ты? - спросил я.

- Я Гульнар, а ты кто? - ответила девушка.

- Я - заблудившийся путник пустыни, - попытался пошутить я.

- Твое имя на арабском наречии звучит восхитительно, - улыбнулась Гульнар.

Я никак не мог понять, на каком языке мы разговаривали. Я могу поклясться, что никогда не знал этого языка, но разговаривал на нем так, как будто впитал его с молоком моей матери. И Гульнар совершенно не опасалась меня, хотя я был европейцем, правда сильно загоревшим и давно не бритым.

- Ты что здесь делаешь, - спросил я.

- Я здесь живу, - просто сказала Гульнар.

- Одна или со своей семьей?

- Одна.

- Но почему одна?

- Я жду свое счастье.

- Прямо здесь?

- Да, прямо здесь.

- Кто тебе сказал, что здесь ты встретишь свое счастье?

- Моя бабушка рассказывала мне, что в день одиннадцатой луны ко мне придет белый человек, знающий наш племенной язык. Это и будет твое счастье. Жди его. Каждый год в день одиннадцатой луны я приезжаю сюда и жду свое счастье. Вот ты и появился.

Гульнар улыбнулась и погладила меня по лицу.

- А ты знаешь, что такое счастье? - спросила девушка.

- Трудный вопрос ты задала. Никто на свете не знает, что такое счастье. Человек стремится к нему, но, достигнув, видит, что это не совсем то счастье, которое ему нужно, и снова ищет его.

- А, по-моему, - сказала Гульнар, - счастье это когда кого-то сильно любишь. Вот как увидела, так сразу и полюбила, не раздумывая о том, что будет потом. А ты меня любишь?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Но только на мгновение. Я же сплю. Мне все это снится. Во сне происходят совершенно невероятные вещи. Завтра я проснусь и, вероятно, к обеду уже забуду о том, что мне снилось.

- Я тебя люблю, - сказал я Гульнар.

- Я так и знала, что ты - мое счастье, - звонко засмеялась девушка.

Легко вскочив, она стала танцевать в палатке, позвякивая серебряными украшениями, то подходя ко мне, то отбегая в дальний угол палатки, показывая, как она меня ждала и как я шел к ней.

- По нашим законам не надо проводить каких-то сложных обрядов, - сказала Гульнар, - достаточно выйти на улицу и три раза крикнуть, что ты берешь меня в законные жены и мы с тобой уже муж и жена. Давай, иди на улицу и кричи.

Взявшись за руки, мы выбежали из палатки, и я громко три раза крикнул:

- Я, Заблудившийся путник пустыни, беру Гульнар в законные жены!

И так же пустынное эхо три раза повторило мои слова. Моя жена стояла рядом со мной улыбающаяся и счастливая. Ее бабушка была удивительно умным и проницательным человеком, - подумал я.

Взяв меня за руку, Гульнар повела меня к костру.

- Пойдем, посмотрим, что я готовлю на наш свадебный ужин, - сказала она. - Сегодня у нас плов из баранины. В него мы добавим инжир, изюм и миндаль. Я знаю, что мой господин это любит. И для придания сил я приготовлю яхни. Ты сам попробуешь это острое блюдо из мяса. Только мои поцелую будут способны потушить пожар в твоей крови.

Гульнар весело щебетала, помешивая что-то в небольших казанках, от которых исходил великолепный запах.

- Боже, какой реальный сон, - думал я, - и Гульнар. Достаточно ли она уверена в том, что я - ее счастье. Понравится ли ей в моем доме? Я же не смогу жить с ней в пустыне. Что я буду здесь делать? Я обязательно отдам Гульнар в университет, и она будет учительницей. Войдет в класс, а все дети встанут и будут гордиться тем, что у них такая красивая учительница

Мои думы прервала Гульнар. День клонился к закату.

- Пойдемте к столу, мой господин, - пригласила она, и мы, держась за руки, вошли в палатку.

Керосиновый фонарь на столбе освещал маленький ковер, на котором были разложены кушанья. Присев на коврик, Гульнар подала мне лаваш, который я привычными движениями разорвал на маленькие куски и предложил своей жене кушать.

Плов был великолепен. Такого я не ел никогда в жизни. Бараний жир пропитал каждое зернышко риса, золотое от шафрана, а миндаль и инжир придали ему аромат цветущего сада. Мухаммед повелел есть все руками, чтобы не портить вкус еды никакими посторонними предметами.

Вероятно, я бы не оторвался от плова, если бы Гульнар не внесла яхни. Жареное мясо с приправами было настолько вкусным, что просто таяло во рту. И только, когда я стал насыщаться, я почувствовал, насколько были остры специи, с которыми жарилось мясо. Пиала зеленого чая освежила меня, я сложил в молитве руки, возблагодарил Всевышнего за блага, данные нам, и вышел на улицу.

Было уже совсем темно. Яркие звезды светили на небе. В костре еще тлели угольки, а из пустыни повеяло ночной прохладой. Подошедшая сзади Гульнар уткнулась лицом в мою спину и стояла тихо, как бы боясь вспугнуть эту тишину и прервать прекрасный сон.

- Пойдем, мой господин, - прошептала она, - я приготовила нашу постель.

Пока я гасил фонарь, Гульнар успела юркнуть в ложе, состоящее из одеял и круглых подушек, лежавших в дальнем углу палатки.

Только я лег, как гибкое и горячее тело прильнуло ко мне, и мы прыгнули в глубокую пропасть наслаждений. В Индии ее называют нирваной. Мы по много раз умирали от неистовой страсти и по столько же раз рождались от нежности, снизошедшей на нас с небес. Сансара была в нас, она объединила нас, мы были друг в друге, в каждом предмете, окружавшем нас. Я знал, что моя частичка навеки соединилась с телом Гульнар, и что я всегда буду в ней.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Гульнар лежала на моей руке, нежная улыбка украшала ее лицо. Тихо, чтобы не разбудить ее, я встал и вышел из палатки. День вставал в своей красоте. Поднявшись на пригорок, я увидел тот обрубок пальмы, к которому так стремился. За час я успею взять нужные мне материалы и вернуться сюда, пока Гульнар будет спать, - подумал я.

Быстро одевшись, я пошел к старому колодцу. Материалы я нашел быстро и повернул назад. Но сколько я ни ходил, я никак не мог найти то место, где стояла палатка Гульнар.

Такого не может быть! Я не мог заблудиться. Палатка стояла именно здесь. Я даже чувствую тепло от палатки. Я начал раскапывать песок, чтобы найти угли от костра, но ничего не находил.

Я переходил от бархана к бархану, чтобы отыскать хоть один след моей прекрасной Гульнар, но безмолвная пустыня не давала мне никаких подсказок.

Как я мог уйти, не разбудив мою жену и ничего не сказав ей о необходимости отлучиться всего лишь на час? Как я мог оставить это нежное создание, которое дано в награду Всевышним? Как я мог променять свое счастье на какие-то мирские дела, от которых будет выгода другим людям, а мне достанется тоска по моей любимой жене.

Где ты, моя Гульнар. Отзовись!!!

Вернуться в оглавление

 

 

Сюрприз

По улице шла симпатичная женщина с огромной улыбкой на лице. Улыбка была действительно огромная, настолько, что еще чуть-чуть и улыбка превратится в хохот.

Как-то так получилось, что небольшая лужица на тротуаре должна была нас развести в разные стороны, но когда я попытался обойти это водное препятствие с правой стороны, то женщина одновременно со мной шагнула влево, в мою сторону. Одновременные попытки уступить дорогу привели к тому, что мы с женщиной столкнулись, и мне пришлось подхватить ее, чтобы она не упала. И вот в этот момент женщину настиг хохот, гнавшийся за ней по пятам. Женщина смеялась заразительно и весело, отчего в уголках выступили слезы. Неужели я так комично выгляжу, что надо мной можно так смеяться - подумал я, не выпуская женщину из рук и осматривая свой гардероб. Вроде бы все в порядке.

Сделав несколько шагов в сторону, я усадил женщину на садовую скамейку и стал открывать кейс, чтобы достать маленькую бутылочку воды "Святой источник" и пару таблеток валерьянки. Надо успокоить женщину и не доводить ее до истерики.

Продолжая смеяться, женщина смотрела на меня, вытирая глаза уголком маленького белого платочка, неизвестно как оказавшегося в ее руке. Вероятно, в женских пальто есть потайные карманчики для таких маленьких и необходимых деталей одежды.

Проглотив таблетки и запив их водой, женщина вопросительно посмотрела на меня и, вероятно, найдя во мне что-то то, что заслуживало доверия с ее стороны, спросила:

- Можно я Вам расскажу небольшую историю, иначе смех снова вернется ко мне и все закончится истерикой и слезами?

Получив мое молчаливое согласие, женщина рассказала:

- Я только что была в гостях у сына. Сын и невестка обещали устроить мне сюрприз. Естественно, я шла к ним в гости и думала, в чем же будет заключаться этот сюрприз. Может быть, у них какой-то семейный праздник, который образовался внезапно, и я, немолодая дура, иду без всякого подарка. А, может быть, они просто захотели порадовать маму и испекли расчудесный торт или пирог, и решили устроить праздник по случаю того, что сегодня среда, и сегодня светит солнце, и скоро на деревьях появятся листочки ... Да мало ли поводов для того, что бы устроить праздник. Было бы желание.

Сын мой женат уже шесть лет. Женился на женщине с ребенком. Сноха образованная, хорошая хозяйка. Сын ее умненький и ласковый мальчик. С моим сыном сошлись очень быстро и уже сына называет папой. Родился четыре года назад еще сын, внук мой. Вылитая копия своего отца. Сын мой спокойный, степенный, а когда маленький был, то по любому поводу бросался на пол и начинал верещать. Я его при помощи ремня быстро вылечила. Вероятно, отцовские гены были такие. И внук мой тоже на пол бросается и верещит, а родители как бы не замечают этого. Гены они и есть и гены и каждый родитель по-своему должен заниматься генной инженерией, хотя потом эти гены еще проявят себя.

Сидим мы, разговариваем о том и о сем, а я не вижу, чтобы кто-то собирался на стол накрывать, хотя и время для обеда еще раннее, но раз пришел гость, то надо и обозначить попытку чем-то угостить, хотя бы чаем.

Мама, - говорят мне дети, - мы хотим тебя кое с кем познакомить. Так, - думаю, - нашли мне жениха и упорно хотят меня выдать замуж. В принципе, мужчину я в состоянии найти и сама, правда, мне одни негодяи попадаются. Вы уж на меня не обижайтесь, - виновато сказала женщина, - Вы к этим людям не относитесь. Я специально для такой оказии не одевалась, но моя одежда всегда достаточно элегантна, чтобы можно было пойти и в ресторан, и в театр, или на деловой прием.

Так как все смотрели на входную дверь, то и я уставилась на нее, с замиранием сердца ожидая, кто же может появиться из нее. В голове роем проносились образы виденных мужчин. Я загадала себе, чтобы это был мужчина среднего роста, среднего возраста, средней полноты, с усами, без лысины, но с седеющими волосами, опрятно одетый, воспитанный, уважительно относящийся к женщине и чтобы без вредных привычек, типа ходить налево, пусть даже и выпивает, но по праздникам, немного, и немного курящий, чтобы мне самой не пришлось в его угоду завязывать с курением.

Открывается тихонько дверь, я вся напряглась, сердце отчаянно колотится, и тут входит девочка лет двенадцати-тринадцати. Соседская, наверное, - думаю я, - напряженно выглядывая, где же тот, ради которого меня пригласили в гости, обещая сделать необычайный сюрприз.

Девочка закрыла за собой дверь и остановилась, поглядывая то на сына со снохой, то на меня.

- Вот, мама, познакомься, - сказал мой сын, - твоя новая внучка.

И тут я перестала соображать что-либо. Как они втайне от меня успели родить, вынянчить и воспитать внучку и познакомить меня с ней только тогда, когда ей исполнится тринадцать лет.

Мысли роем проносились в голове, а в это время сноха с сыном втолковывали мне, что дочка родилась, когда снохе было семнадцать лет. Отец девочки, такой же молодой, как и мать, вообще не понимал, что значит быть отцом, и просто бросил свою девчонку. Ребенка воспитывали родители снохи. Сын знал о девочке, но перед свадьбой мне ничего не сказали, чтобы не расстроить меня и не дать тему для пересудов родственников. А дальше и вообще непонятно было, как можно было познакомить меня с девочкой-внучкой, которая постоянно проживала у родителей. И ее родители ничего не говорили, и девчушечка язык за зубами держала. Молодец!

Познакомилась я с внучкой. Очень она мне понравилась. Сын со снохой говорят:

- Извини нас, мама, что не сказали сразу. Не знали, как бы ты восприняла это известие. Сын женится на разведенке с ребенком, а у нее еще один ребенок есть. Так и пришлось Настеньку скрыть у родителей в деревне.

Торт с чаем был. Вкусный торт. Торты для женской фигуры очень вредны, но когда торт вкусный, то тут о фигуре не думаешь, так же, когда с мужиком красивым познакомишься.

Иду я домой и вспомнился мне фильм по рассказам М. Зощенко, когда жених пришел к себе на свадьбу и начал выяснять, кто же его жена, и выяснилось, что у его молодой жены есть дочка, есть и еще одна. А вот откуда жених прознал про третью дочку, никто так и не догадался.

Может быть, мне надо съездить в деревню к родителям снохи, поближе познакомится с ее родственниками. Вероятно, еще какой-нибудь сюрприз найдется. Вот тут мне и стало действительно смешно.

Она встала и пошла по дорожке. Я смотрел на ее походку, на бедра, ждущие мужской руки, на красивые ноги и думал о том, какие слова будут первыми, когда я устрою ей сюрприз, в три прыжка догнав ее и взяв за руку.

Вернуться в оглавление

 

 

Вирус

Мой коллега по работе совершил выгодную сделку: обменял битую, но отремонтированную "семерку" на старую "семерку" с доплатой. Мы сразу сказали: парень, ты сменял шило на мыло. Однако, когда посмотрели на приобретение, то другое недоумение возникло у нас: а с чего это хозяин старой "семерки" поменял мыло на шило?

Удивляться было чему. Мы прекрасно видели "жигуленок" седьмой модели нашего коллеги. А сейчас мы любовались блестящим черным цветом BMW седьмой модели, пусть не совсем нового, но в прекрасном состоянии.

Как бы то ни было, но сумма доплаты наводила на мысль, что в BMW есть какой-то секрет. Цифры 7 и 7 сразу должны были сразу навести нас на эту мысль. Насчет секретов автомобилистов я рассказывать не буду: очень многие заходят на сайт anekdot.ru и знают анекдоты всех времен и народов, и стоит кому-то только открыть рот, как все кричат хором: "Знаем, знаем, этот анекдот появился в 1812 году: "... и дальше она подходит к поручику Ржевскому и бьет его по физиономии: "Поручик, анекдот Љ 123 неприличный, особенно в отношении женщин", ха-ха-ха".

В том, что в BMW есть секрет, а вернее страшное проклятие, мы убедились в показных проездах на машине.

Что такое BMW, надеюсь не надо объяснять никому. Это вполне доступный пример того, что у немцев руки растут оттуда, откуда надо не в пример некоторым другим автомобилестроителям иностранных марок. Как я их тонко поддел, а?

Но суть не в этом. Только мы отъехали от конторы, как бортовой компьютер просигнализировал, что уровень масла достаточный, но надо за ним следить. Четыре пары глаз уставились в приборную доску. Десять минут, пятнадцать минут - полет нормальный. Выбрались за город на трассу. Давай, Митя, жми на газ. Митя нажал, и машина остановилась. "В вашей машине закончилось горючее, пожалуйста, произведите заправку". ... То, что обозначено точками, понятно только искушенным, и не переводится ни на какие другие языки мира, а иностранцы всегда удивляются тому, что у русских так много родственников и любовных связей во всех странах.

Хорошо, что нас было четыре человека. Мы бодро прокатили машину четыре километра по обочине к заправке. "Мужик, забацай литров двадцать, а мы немного перекурим, пока не взорвались".

"Мужик", которым была миловидная девушка лет ...ти с лишком отсчитала нам сдачу и голосом бензозаправщиц произнесла: "Номер четвертый, включаю".

На нас из бака сразу брызнул бензин, и мы снова сказали (см. выше). Бак был практически полный. Чуть не полчаса ушло на то, чтобы вернуть деньги за незакачанный бензин, а счастливый обладатель BMW выглядел беззащитным ягненком перед тремя голодными волками.

Все, с нас хватит экспериментов, срочно на работу, благо обеденный перерыв давно закончился, а позвонить как на грех не откуда. Мы были не в той категории работников, которым выдают мобильные телефоны, чтобы ночью поинтересоваться: "Ну, что, подлец, спокойно спишь?"

Сигнал пожарной тревоги в двигателе бросил BMW к обочине. Мы люди бывалые, поэтому сидевший на переднем сиденье коллега начал откурочивать порошковый огнетушитель от отечественного крепления, двое других коллег стали рыться в багажнике, чтобы найти какую-нибудь кошму и накрыть ею горящий двигатель. Третий стоял у двигательного отсека и курил. "Чего вы дергаетесь, никакого дыма, кроме как от моей сигареты, нет. Да и не пахнет ничем". Действительно: ни дыма, ни пламени. Молча сели в машину и поехали.

Минуты две все было нормально, пока, наконец, Виктор Иванович, самый опытный и, естественно, самый осторожный, не закричал: "Куда гонишь, в могилу захотел?" Глянули, а на спидометре 145 км/час! Немые протесты водителя были проигнорированы. Пять рук повернули руль, а шестая рука выключила зажигание. Стрелка спидометра опустилась на ноль.

Виктор Иванович вышел из машины и сказал:

- Как хотите, мужики, а я жить хочу. Пойду на работу пешком. Идет кто со мной?

И пошел потихоньку в сторону работы. Пусть успокоится, не каждый день такие стрессы бывают.

Открыли мы капот у этого BMW. Все в порядке, все блестит - хозяин перед продажей помыл с мыльным порошком. Все включается, все работает. Поехали - сразу заклинило тормоза. Кое-как сняли защитные приспособления с тормозных барабанов. Все в порядке. Снова завели - тормоза работают как часы.

И тут нас всех осенило. "А помните, в прошлом месяце у нас компьютеры глючило? Проверили и нашли вирус. Давайте-ка поедем к одному знакомому, он компьютеры всякие чинит, может и с этим справится?"

Нашли мы этого парня. На работу все равно добрались бы к окончанию рабочего дня, поэтому семь бед - один ответ.

Парнишка оказался грамотный. Одним взглядом определил, в какой коробочке этот немецкенький компьютер находится. Потом оказалось, что компьютер не немецкенький, а японскенький. Одно это успокоило, что не все у немцев в порядке.

Коробочку он открыл, а там таракан сидит. По размеру нет таких дырок, в которые он пролезть бы мог. Значит, по малолетству, в несознательном возрасте в коробочку пролез. Проводками разными питался, разрядами электрическими запивал, сигналы подавал человекам разумным - здесь, мол, я, откройте коробочку, освободите тварь Божью!

Вот вам и вирус. А еще говорят, что тараканы ничего не соображают.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Жили-были старик со старухой

Жили-были старик со старухой на берегу, нет, не Синего моря, а на берегу реки Амур. И были они последними жителями некогда большого казачьего села, названного по фамилии одного из сподвижников генерала Муравьева-Амурского - сотника Перемыкина.

Место для села выбиралось действительно знающими людьми: возвышенный берег, заливные луга, пахотные поля, к селу примыкает смешанный лес, рыболовные угодья на реке и на четырех озерах. Между селом и озерами, в низине, был устроен погост.

Река и лес давали обильное кормление людям. На Дальнем Востоке все большое. Если рыба, то крупная. Если карасик, то по пять рублей. Если зверь, то дикий и здоровый. На полях колосилась рожь, росла соя, а на огородах, несмотря на свирепые морозы зимой и близкую к поверхности вечную мерзлоту, выращивались различные овощи. С соседями-китайцами отношения были неплохие, велась обменная или товарно-денежная торговля, и в селе люди жили зажиточно, при необходимости выписывая для себя товары из Благовещенска или из приграничного китайского города Хэйхэ.

В селе находился и пограничный казачий пост, охранявший границу с Китаем. Недалеко от села, на высоком утесе был поставлен зеленый деревянный крест в память сотника Перемыкина. В экспедиции Муравьева-Амурского сотник был казначеем. Однажды, проверяя кассу, он обнаружил недостачу нескольких рублей. Проверил еще раз. Недостача. Будучи человеком кристальной честности, Перемыкин застрелился. Независимая проверка отчетности не выявила никаких недостач. А человека уже не было. Поэтому и назвали ближайший сторожевой пост по его фамилии. А зеленый крест виден с Амура издалека, и каждый год краска на нем обновляется местными жителями.

Места в этих краях особенные. Воздух всегда чистый и прозрачный. Если находишься на возвышении, то невооруженным глазом можно увидеть так далеко, что сознание человека отказывается верить в то, что на такое расстояние можно видеть. Ночью на небе так много звезд и они так четко видны, что создается ощущение, что звезды в этих краях намного ниже, чем в других районах мира, и человек находится ближе к космосу, чем космонавты, летающие как бы в стороне от космоса. Человек на Дальнем Востоке приживается быстро и становится дальневосточником на всю жизнь. Люди стараются не менять места жительства, потому что каждый кусок Дальнего Востока по-своему красивый и в него влюбляются так же, как влюбляются в женщину.

Прошедшая революция не принесла особых изменений в жизнь села, гражданская война обошла стороной, коллективизация окончилась созданием колхоза. В Отечественную войну часть мужиков сгинула на Западном и Дальневосточном фронтах. Но подрастало молодое, сильное поколение. И так было, пока не началась оттепель Никиты Сергеевича Хрущева. Низкий поклон ему в бараний рог.

Партия и правительство советское решили, что продовольственную программу могут решить только крупные хозяйства. Все колхозы стали собирать в совхозы, т.е советские или совместные хозяйства. Небольшие населенные пункты, вроде села Перемыкино, были брошены на произвол судьбы. У села отрезали связь (электричества не было), закрыли почту, магазин, школу, механическую мастерскую, животноводческую ферму, медпункт, переведя все это на центральную усадьбу совхоза километрах в семидесяти от Перемыкино.

Людям надо работать, учиться, лечиться, покупать товары, писать письма, слушать радио, читать газеты. Поэтому практически все работоспособное население побросало дедовские, построенные на века дома и переселилось на центральную усадьбу. И даже пограничную заставу из пустого села передислоцировали на три километра подальше от границы.

Нежилые дома без окон, как слепые у дороги, безмолвно вопрошали: "Что мы вам сделали, почему вы нас бросили? Помогите нам, люди!"

К концу семидесятых годов в селе осталось только два человека, категорически отказавшихся уезжать от могил предков: дед Гриша и баба Нюра. Летом у них гостили дети, внуки и правнуки, а зимой квартировали лесорубы.

Частенько стариков навещали пограничники: как никак, а они форпост на пограничной реке, да и по-человечески по-иному нельзя - надо с дровами и продуктами помочь, рассказать, что в мире делается. По субботам и по праздникам за стариками приезжала автомашина. Их привозили на пограничную заставу, где старики смотрели телевизор, кино на стенке, общались с молодыми людьми и на праздниках сидели на почетных местах.

Несмотря на почтенный возраст, дед Гриша и баба Нюра хозяйство свое не запускали. В хозяйстве была корова, дед Гриша занимался рыбалкой и охотой, приглядывал за заставской скотиной, пасшейся у села. Баба Нюра выпекала изумительный пшеничный хлеб с румяной хрустящей корочкой, который в сочетании с кружкой деревенского молока всегда занимал бы первые места на конкурсах гурманов. Кроме того, баба Нюра занималась обучением молодых поваров-хлебопеков с пограничной заставы. Заставский хлеб пользовался большой популярностью у офицеров и солдат соседних пограничных застав, и все хлебопеки мечтали выпечь такой же хлеб, как баба Нюры.

Дед Гриша был инвалид - в молодости покалечил ногу, и ему было трудно ходить. Раньше ездил на велосипеде, но с возрастом и с велосипедом стало трудно управляться. Жившие у деда лесорубы подарили ему сломанный и списанный трактор ДТ-54, выпущенный действительно в 1954 году. С помощью пограничных специалистов дед Гриша восстановил трактор и разъезжал на нем по участку, как в инвалидном автомобильчике, с той лишь разницей, что трактор "Гришевец" проходил в тех местах, где и человек с трудом пробирался. Застава никогда не знала проблем с рыбой. Для деда наловить удочкой ведро крупных карасей - час-полтора трудов. Нет проблем козу стрельнуть и большую часть отдать на пограничную заставу в качестве приварка к солдатскому пайку. Добыть крупного зверя, как например, изюбря, проблем нет. А как его доставить до дома? В нем веса килограмм триста. Вывод - мясо доставлять по частям. Только охотник часть мяса взвалит себе на плечи и пойдет домой, а хищники остатками полакомятся, и поблагодарить охотника забудут. Но не таков дед Гриша. Изюбря на солонце стрельнет, лебедкой на трактор поднимет и до дома привезет. Мужики местные все деду Грише завидовали. Живет на природе. Трактор под боком. Рыба, зверь рядом. Грибов и ягод немеряно. Переселяйся к нам, - говорил дед Гриша завидовавшему мужику. Да нет, я только вот могилки родных проведать приехал, а так надо к семье и детям обратно ехать, - отвечал тот ему.

Беда пришла внезапно. Весной, в бездорожье у бабы Нюры случился инсульт. До ближайшего райцентра, где могли бы оказать хоть какую-то квалифицированную помощь, километров двести. Дороги непроходимы, распутица. Одна надежда на пограничный вертолет. А как его поднимать в воздух не для решения задач охраны границы? Прав таких нет. Гражданской или санитарной авиации вблизи нет. Пошли на хитрость: доложили, что заболел вольнонаемный работник пограничной заставы. Кое-как получили разрешение на вылет и доставили бабу Нюру в больницу. Почти два месяца она лечилась, а потом с сыновьями приехала в старое село Перемыкино. Куда я отсюда денусь, - говорила баба Нюра, - здесь мой отец похоронен, здесь мама моя лежит, и меня здесь похоронят.

Через месяц баба Нюра умерла. Тихо, без мучений. Дед Гриша пережил ее ровно на семь дней.

Вернуться в оглавление

 

 

Китайско-финская баня

День выдался чудесный. Бабье лето было в полном разгаре, и ласковые лучи осеннего солнца грели лицо, душу, нежно отражаясь от гладкой поверхности реки Уссури, не подернутой мелкими морщинками волн.

Катер весело рассекал уссурийскую воду, которая радостно журчала, приветствуя двух офицеров, стоявших на площадке за кабиной водителя.

Время было непонятное: бывшая вражда между двумя социалистическими державами плавно перерастала в отношения сотрудничества на общепринятых принципах международного права, осложняемая то советской антиалкогольной кампанией, то демонстративным снятием с должностей начальников, проявивших усердие в развитии нормальных отношений с Китаем. Социалистическая дурь, ясно видимая даже сегодня, в то время цвела, как конопля на заброшенном поле, или, как красное знамя на ветру, хлеставшее по физиономиям граждан, веривших в идеалы лучшего.

Предстояла дипломатическая встреча представителей противостоящих друг другу многомиллионных армий, которые должны были разобраться с нарушениями границы китайскими рыбаками, протаскивавшими свои непомерно длинные сети вблизи советского берега.

Место встречи было назначено на китайском штабном теплоходе, выкрашенном в серо-стальной цвет, или, как говорят моряки, в шаровый цвет, (от названия краски – шаровая?, у моряков свои прибамбахи, поэтому и дальше мы не будем злоупотреблять морскими терминами, типа рапОрт, компАс, трап, гюйс, банка, обрез, концы, транец, комингс, кАмбуз, гальюн, кокпит, бак и прочее) и причаленном к заросшему кустами берегу практически в центре сплава китайских рыбаков.

Наш катер пришвартовался к теплоходу, по деревянному трапу мы легко взбежали на палубу, поздоровались с встречавшими нас китайскими офицерами и пошли в салон для проведения переговоров. Маленькая собачка, выскочившая неизвестно откуда, залилась громким лаем и стала хватать нас за сапоги. Вышедший из камбуза повар подхватил собачку и унес с собой.

В салоне было тихо и уютно после солнечной палубы катера. Яркое солнце светило с неба и также отражалось от воды. Такое ощущение, что солнце не только вокруг, но и внутри, в складках одежды, в карманах, в руках.

Как это и положено на Востоке, переговоры начались с чаепития. Душистый цветочный чай в бокалах с крышечками, кристаллический сахар и неизменные сигареты «Чжун Хуа» («Китай») в ярко-красной пачке. Гостя нужно сразу угостить чаем и предложить сигареты. Не успеешь выкурить одну слабую для нас сигарету, как тебе настойчиво предлагают другую и так далее, пока не найдешь достаточно убедительного занятия, чтобы отказаться от предложенной сигареты, никак не обидев хозяина.

Потихоньку попивая чай, мы добрались и до сути того дела, которое заставило нас встретиться в этот послеполуденный час. В принципе, ничего сверхстрашного не произошло. Нарушения фарватера это не Бог весть какое нарушение, но необходимо довести это официально до сопредельной стороны, как нашу озабоченность этой ненормальностью обстановки на границе. Все было обыденно, как всегда: мы им протест, они его отклоняют, как необоснованный; они нам протест – мы его отклоняем, как необоснованный. Но каждая сторона знает, что все сказанное фиксируется и докладывается наверх, вплоть до их Председателя КНР или нашего Генерального секретаря ЦК КПСС. Шутки шутками, но могут последовать и неприятные кое для кого оргвыводы в зависимости от ситуации на международной арене.

После обсуждения служебных вопросов мы сели в сторонке от стола, чтобы не мешать солдатам убрать карандаши и бумагу и накрыть стол для неофициальной части встречи, во время которой происходит выяснение извечного вопроса: «Ты меня уважаешь?»

Во время лирической беседы ни о чём мой начальник вдруг заявляет:

- Я очень удовлетворен тем, как мы сегодня плодотворно поработали. А вот в Финляндии такие же точно вопросы решают в бане.

Китайский переводчик сразу же споткнулся на банном вопросе, сомневаясь в том, правильно ли он понял.

Я тихонько шепнул начальнику, что я сейчас с переводчиком замну этот вопрос. А он пусть расскажет о приемах приготовления рыбы горячего копчения в собственном соку, мастером чего он действительно был.

Но начальнику вожжа попала под хвост:

- Да какое Вы имеете право указывать старшему Вас по воинскому званию и должности офицеру? Я Вам приказываю переводить то, что я говорю, а не рассуждать, переводить это или не переводить.

В дипломатии разногласия между участниками переговоров одной стороны всегда являются явлением порядка из рук вон выходящим. И все китайцы с интересом прислушивались к нашему разговору, а китайский переводчик довольно дословно перевел всё сказанное. И пять пар глаз уставились на меня – сейчас очередь за мной. Надо как-то смазать неловкость и представить все как выяснение вопроса, который мне малоизвестен, чтобы дезавуировать правильность перевода, сделанного моим коллегой.

- Извините, - начал я, - мой начальник раньше служил недалеко от города Ленинграда на границе с Финляндией. Там есть свои особенности в решении пограничных вопросов с представителями сопредельной стороны. И часто, все сложные вопросы решаются в финской бане.

Практически я ни на йоту не отступил от истины. Китайский уполномоченный критически посмотрел на своего переводчика, и тот растерянно посмотрел, как бы ища у меня поддержки. Извини, брат, сейчас каждый сам за себя.

Переведенное заявление заставило китайцев совещаться между собой, чтобы что-то ответить нам. Китайский уполномоченный с покрасневшим лицом, что доказывал, другие китайские офицеры его убеждали в чем-то противоположном. Доносившиеся обрывки слов «баня», «мыться», «судовой душ» давали представление о том, что сентенция о бане поставила их в тупик и вызвала нешуточное раздражение.

Наконец сопредельная сторона озвучила ответное заявление:

- Нам очень интересно мнение представителя советской стороны о способах разрешения пограничных проблем, но китайским представителям мыться не надо. Мы уже ходили в баню, а если советские представители хотят помыться, то в каюте командира корабля есть душ с горячей водой.

Мой начальник с квадратными глазами повернулся ко мне:

- Ты чего им перевёл? Я же тебе сказал перевести только то, что в Финляндии все сложные вопросы решают в бане.

Если у человека трудно с умом, то ему надо помочь понять это, иначе все сумасшедшие, за которых подчиненные говорят умные слова, заполонят все вокруг, и остальным людям придется быть тоже сумасшедшими, чтобы не быть признанными сумасшедшими людьми, у которых ума не было. Сложно-мудреное философствование, если кто-то не поймёт, то это совершенно не важно, поэтому и я, как послушный переводчик, перевел слово в слово то, что мне было сказано. Сложного в этом переводе совершенно ничего нет, только в китайском языке все термины имеют описательный характер и «баня» переводится как «помещение для мытья тела».

Китайский уполномоченный вообще побагровел, начал кричать, что он не потерпит, чтобы его иносказательно обзывали грязным китайцем. Пусть советский офицер смотрит за собой, а китайские военнослужащие живут по своему внутреннему распорядку.

Смотрю, китайский переводчик переводит:

- В связи с тем, что время приближается к вечеру, китайская сторона не сможет устроить баню для советских представителей.

Тупит, паразит. А вообще-то молодец. Если перевести то, что кричал его начальник, то можно достукаться до драки и до пограничного конфликта с обоюдным участием военной силы.

Сейчас начал орать мой начальник:

- Ты плохой переводчик, ты даже не можешь правильно перевести, что в Финляндии сложные вопросы решают в бане.

Зациклился. У Салтыкова-Щедрина градоначальник был, «Органчиком» звали. Такой же.

Тут уже тупить стал я. Переводчика поближе к себе и говорю:

- Я тебя не выдам, что ты переводишь совсем не то, что говорит твой начальник, но ты будешь переводить повторно только то, что буду говорить я. Основной смысл: Финляндия буржуазная капиталистическая страна. И только капиталисты могут себе позволить решать вопросы в бане. А представители социалистических государств не могут брать пример с капиталистов. Понял? Поехали.

Я слово в слово выдал это на китайском. Китайский уполномоченный упокоился. Головой кивает, верно всё русский начальник говорит. Капиталисты они и есть капиталисты.

Перевожу начальнику. Тот удивлен, при чем здесь капиталисты. В Финляндии, он даже по слогам это слово повторил – Фин-лян-дии (по-китайски Финлядия – Fing lang) все сложные вопросы решаются в бане!

Одновременно с китайским переводчиком делаем перевод, что нам нет необходимости брать пример с капиталистов, у нас свои традиции, и китайский уполномоченный пригласил всех за стол.

А за стол Бог подал немало чего. Одни пельмени под водочку чего стоили. Ну, икру красную, кету жареную в кисло-сладком соусе и кету соленую я в расчет не беру. Рыба и есть рыба, чего с неё возьмёшь.

Мой начальник никак не мог понять, с какой стати традиции финско-советской границы обозваны капиталистическими и почему вдруг китайская сторона успокоилась. Во время обеда он с подозрением поглядывал на меня и соотносил содержание каждого тоста с интонацией говорившего. Естественно, я чувствовал, какая меня ждет перспектива. А, плевать!

Хорошо выпив и закусив, вышли на верхнюю палубу. Встретили повара, поблагодарили за хорошо приготовленное угощение. Я тихонько спросил, а из чего пельмени. Повар показал на шкурку, которая сушилась на леерах. Некоторые подозрения у меня были, но тут какой-то комок начал быстро подниматься вверх. Быстро спустившись вниз, выпил большую рюмку водки и закусил жареной рыбой.

Попрощавшись с китайцами, мы перешли в наш катер. Начальник всё шипел, что я плохой переводчик, и он это отразит в моей аттестации. Ну, что же, кто предупрежден, тот защищен. Я заглянул в кабину катера и приказал водителю обойти китайский теплоход с другой стороны. И когда проходили около кормы китайского теплохода, показал своему начальнику на шкуру, сушившуюся на леерах.

Я ушел в пассажирский салон, а начальник всю дорогу травил через борт. Я остался на границе, а начальник уехал в город, в отряд. Потом говорили, что он отравился и три дня не был на работе. Отношения у нас ним были отвратительнейшие, а пельмени, в принципе, были неплохими.

 

Вернуться в оглавление

 

Бабуин

Кто был в Средней Азии, тот знает, что основным средством, помогающим переносить жару и регулировать температурный режим тела, является кок-чай. То есть зеленый чай. Сортов чая великое множество и знатоки могут произвести тонкое и красочное описание каждого сорта, отделяя оттенки того или иного чая.

Чай можно пить как с сахаром (кусковым или кристаллическим наватом), так и с конфетами. В семьях чай и конфеты покупаются на семью, а в коллективе то же самое покупается в складчину.

Однажды мы заметили, что количество чая и конфет сокращается совершенно непропорционально количеству человек работающих в одном кабинете. Среди нас не было каких-то отчаянных чаехлебов, занесенных в книгу рекордов Гиннеса и, как правило, одной закупки ценных продуктов хватало на месяц. Обвинять кого-то в переедании, или еще хуже, в присвоении общественного добра, не было оснований и не хватало совести.

После совместного обсуждения проблем усушки и утряски продуктов, мы пришли к выводу, что грызуны и прочие животные обладают презумпцией невиновности, так как место хранения под силу только человеку, поэтому виновником может быть только человек. Но кто?

Ключи от кабинета есть только у нас, и один ключ хранится у дежурного на всякий случай, как то: пожар, наводнение (в полупустыне?), другие стихийные бедствия. Кроме дежурной службы некому покушаться на драгоценные дары среднеазиатской земли.

Встал вопрос, а как поймать того, кто любит всласть попить чайку во время ночного дежурства? Капкан? Мышеловка? Мелковато, однако, будет. Отрава даже и не рассматривалась.

Остановились на наручниках. По этому поводу было высказано довольно основательное сомнение, что человек разумный, homo sapiens, существенно отличается от человекообразного, homo vulgaris. Это только бабуинов ловят таким способом. Роют ямку, конец которой расширяют. В ямку бросают орехи на виду у бабуина. Бабуин подходит, сует в ямку руку и хватает орехи. Рука, сжатая в кулак, не может выйти из ямки, а бабуин не дурак, чтобы взять и бросить орехи. Вот и сидит, пока люди разумные не придут и не наподдают по одному месту.

Однако, было высказано и такое мнение, что раз все мы произошли от обезьяны, то обезьяньи повадки остались и у людей. Почему не проверить уровень обезьяньих генов у сотрудников дежурной службы.

Как человек сможет сам на себя надеть наручники? Элементарно, даже если он эти наручники каждый день в кино видит.

Сказано – сделано. Взяли наручники и отделили одно звено от другого. К отдельному звену приклепали железную цепь и зацепили ее за железный шкаф с документами. Шкаф был сделан в конце XIX в какой-то швейцарской фирме. Весил, наверное, тонны три (стенки у шкафа толщиной сантиметров по десять!). На этом месте стоял лет не меньше семидесяти-восьмидесяти, как поставили его еще при царском режиме, и ни разу не передвигали. Поэтому, пойманная «мышь» вряд ли сможет сдвинуть шкаф места, тем более утащить его с собой.

На пятый день в три часа ночи мне позвонил дежурный и сообщил, что привезли срочную почту, с которой надо разбираться для утреннего доклада руководству. Пришлось идти.

Подходя к управлению, я увидел, что горит свет в моем кабинете. В кабинете сидел начальник финансовой части и пил чай. На левой руке его блестел наручник.

- Ты как в наручник-то попал?

- Да, понимаешь, смотрю, лежит на столе половинка наручника. Взял ее в руку. А половинка с гребенкой вращается вокруг своей оси. Думаю, а как же она руку может держать, если так просто устроена. Взял и надел на руку. Вот тут и понял принцип действия наручника. А он, гад, на цепи. Ковырял иголкой и канцелярской скрепкой, не открывается. Пришлось звонить тебе.

Как вы понимаете, начфин благополучно был освобожден от наручника, а наши запасы перестали уменьшаться.

Начфина мы втроем стали называть бабуином. Он на это внешне не обращал внимания, так как в случае ответной реакции нам пришлось бы давать объяснения и причинах этой клички. Ну, а раз начфин не реагировал на эту кличку, то она прилипла к нему намертво.

Кстати, и детей у него называют бабуинами. Наверное, по принципу яблони и яблок.

 

Вернуться в оглавление

 

Зов предков

Как-то осенью, проезжая по служебным делам в китайский город Маньчжоули, я зашел в небольшой домик, находящийся недалеко от пограничного контрольно-пропускного пункта и использующийся для встреч с официальными пограничными представителями.

В домике проводился ремонт. Работало несколько строителей, а один солдат занимался рисованием на стенах традиционных для монголо-китайского участка пейзажей.

Солдатик, небольшого роста с бурятскими чертами лица, профессионально обращался с красками и мазок за мазком вырисовывал сопки с домиками и редкими деревьями на фоне ультрамариновой синевы горизонта.

Я обратил внимание на то, что кроме сосредоточенности в лице его чувствовалась какая-то грусть. Не все же время человек должен улыбаться. А в армии, кто поинтересуется, что у солдата на душе? Замполит? Да разве ему душу откроешь? Открой, а потом это будет предметом разбирательства по комсомольской линии.

- Что случилось, солдат? Ярко-синее небо всегда пробуждает светлые чувства и стремление куда-то лететь навстречу солнцу.

Вероятно, похвала нарисованному небу была сказана настолько чистосердечно, что она и затронула мысли солдата:

- Да, надо лететь, скорее надо лететь. Бабушка позвала меня к себе.

- Подожди немного. Скоро закончишь работу над картиной, получишь отпуск и поедешь проведаешь бабушку.

- Нет, бабушку проведать нельзя, надо к ней идти.

- Ну, правильно, приедешь в отпуск и проведаешь бабушку.

- Бабушку проведать нельзя - она умерла пять лет назад. К ней надо идти.

- И я о том же говорю: приедешь в отпуск, сходишь на могилу бабушки, проведаешь ее.

- У нас не знают, где могила умершего. Тело заворачивают в шкуру, кладут на повозку и пускают повозку в степь. Лошадь чувствует мертвеца на повозке и несется вскачь, пока тело не упадет на землю. Значит, это место уже было приготовлено свыше. Но, когда умерший родственник позовет тебя, надо к нему идти, без большой нужды к себе не зовут.

Было что-то странное в его рассуждениях о бабушке и умерших родственниках. Я позвонил замполиту его подразделения и попросил, чтобы солдат не оставался один: лучше, когда рядом будут друзья, которые как-то помогут скрасить чувство грусти.

Когда я через два дня возвращался обратно в Россию, то узнал, что на следующее утро солдат-художник повесился на фоне пейзажа.

Приехавший за телом сына отец сказал, что пейзаж очень похож на те места, где жила его мать и где подолгу гостил его сын.

Никаких претензий к командованию части высказано не было. Как объяснил отец, он ждал вызова, чтобы ехать за телом сына. Сын написал мне письмо, - сказал внешне спокойно отец, - что ему приснилась бабушка, говорила, что очень соскучилась по нему и звала к себе. Мы все любили маму, а он больше всех.

 

Вернуться в оглавление

 

Былое

Однажды мне пришлось передавать китайскую семью, которая в начале 70-х годов перешла в СССР по политическим мотивам в период культурной революции. Отдать ее назад в то время, значит, обречь всю семью из семи человек на репрессии. С течением времени, с нормализацией обстановки в Китае, эта семья несомненно бы вернулась в Китай и никто бы ей не препятствовал.

Все началось с того, что мужская часть семьи (четыре человека) возмутилась тем, что они работают на самых низкооплачиваемых работах. Им предложили учиться на квалифицированных специалистов, но они отказались. Основной их довод - с Китаем у СССР отношения натянутые и советские власти на руках должны носить тех, кто пришел к ним из Китая. Да у нас рук не хватит всех китайцев носить на руках.

Тогда был найден главный их враг - управление КГБ по Хабаровскому краю, которое якобы специально создает им трудности. Полетели письма в Президиум Верховного Совета СССР (примерно как к Президенту), в различные другие органы и в ООН. В конце концов, ими был устроен скандал в Управлении КГБ. На высоком уровне было принято решение - возвратить их в Китай, как не граждан СССР, чтобы свои проблемы они решали там. Да, да, там мы и решим все свои проблемы, - пообещали скандалисты.

Сказано - сделано. Правда, в этой семье за год до передачи случилась трагедия. Старшая дочь, девушка двадцати с лишним лет, хотела выйти замуж за русского парня. Отец был против, требовал, чтобы она вышла замуж только за китайца, избивал ее. Не выдержав унижений, дочь покончила с собой. В СССР пришла семья из семи человек, а передавать будем только шесть человек.

Отношения с Китаем были не ахти какие хорошие и мы понимали, что из-за этого вопроса могут возникнуть проблемы. Проблемы могут возникнуть и из-за того, что члены передаваемой семьи будут на нас возводить всякую напраслину, чтобы показать себя в наилучшем свете перед китайскими властями. Для локализации этих действий мы подготовили ксерокопии всех писем перебежчиков нашим властям с нижайшими просьбами-мольбами оставить их в СССР и материалы расследования по факту самоубийства старшей дочери.

Как мы и предполагали, на встрече по обсуждению условий передачи перебежчиков нас обвинили в плохом отношении к китайским гражданам. После получения ксерокопий документов эти обвинения сами собой отпали.

Передача китайцев сопредельной стороне была обставлена так, как это умеют делать только в Китае. Для сопровождения было выделено двенадцать автоматчиков в белых перчатках. Каждый человек передавался отдельно. О передаче писалась отдельная расписка. Переданного хватали за локти два автоматчика и тащили по льду в сопредельный город, где на набережной собралась толпа местных жителей.

Точно также поступили и со средней дочерью, в каракулевой шубе с собачкой на руках. Собачку в сторону, женщину за локти и потащили. Исключение было сделано только для матери семейства, женщине лет шестидесяти. Военнослужащие ее просто сопровождали. Это был самый благоразумный человек в этой семье. Уходя, она говорила:

- Русики, вы собаки, вы звери, вы не обижайтесь на нас, я им говорила, чтобы они жили спокойно, а они меня не слушали. Что будет со всем добром, что мы нажили у вас?

Ей позволили взять только носильные вещи из груды домашнего скарба, привезенного на огромном грузовике. Мебель, посуда, одежда, телевизор, радиоприемник, холодильник, все то, что в Китае считалось предметами роскоши, было увезено нами обратно.

Интересное началось потом. На следующий день нас вызывают на погранпредставительскую встречу. Это надо ехать на машине около ста километров, а затем чуть не километр идти по заснеженному и торосистому Амуру в сопредельный город.

Приходим. Заявление о том, что советская сторона незаконно удерживает седьмого члена семьи. Это несмотря на то, что китайцам были переданы даже копии документов расследования, чего на советско-китайской границе никогда не было. Вероятно, готовилась какая-то пропагандистская акция против нас. Заявление заканчивалось решительным требованием вернуть седьмого члена семьи. По-китайски оно звучит дословно так: "мы оставляем за собой право требовать возвращения седьмого члена семьи".

Пытаемся объяснить суть дела, а натыкаемся на "оставление за собой права". Пришлось воспользоваться игрой слов. Отвечаю: "Можете оставлять за собой свое право. Это ваше право, что хотите, то и делайте с ним". По-китайски полное несоответствие значений, хотя слова применяются одни и те же. Снова «оставляют за собой право». Я им – на здоровье, ваше право, что хотите, то и делайте с ним. И так до бесконечности, пока я не сказал, что мы обменялись мнениями по обсуждаемому вопросу, и предложил закончить встречу.

На следующий день точно такая же встреча. Они оставляют за собой право, а я им не препятствую оставлять свое право себе. И так в течение десяти дней. Мне даже на пограничной заставе пришлось жить, чтобы не гонять машину туда сюда. В конце концов, моя тавтология показала, что мы не собираемся втягиваться в дискуссию по этому вопросу и большего результата им не добиться. Вместе с тем, и в китайской печати не было материалов по этому вопросу.

Кстати, этот цикл встреч объясняет и такое понятие, как «400-е китайское предупреждение». Для нас предупреждение есть предупреждение. Китайцы для того, чтобы подчеркнуть важность этого предупреждения, будут заявлять о нем бесконечное число раз, уточняя, что они уже в пятьдесят шестой раз (или четырехсотый) напоминают советской стороне о том или ином факте.

 

Вернуться в оглавление

 

Оккупант

Пожилой мужчина в грязной порванной рубашке и окровавленным лицом протягивал к прохожим руку и что-то шевелил губами. Жители немаленького города центральной России равнодушно проходили мимо, обсуждая свои проблемы и стараясь не смотреть на лежащего человека.

Вероятно, и я бы прошел мимо этого человека, мало ли пьяных бомжей валяется на наших улицах, но его взгляд сострадания ко мне, как у умирающей собаки, которая говорит: «Хозяин, ну что ты наделал, ведь я тебя так любила», остановил меня и заставил подойти ближе.

Подойдя ближе, я услышал шепот пересохшего горла: «Hilfe mir bitte, hilfe mir bitte, помогите, пожалуйста…». Мужчина совершенно не был пьян. Быстро присев, я уложил голову мужчины себе на колено, и стал просить прохожих позвонить 03 и вызвать «Скорую помощь». Глас вопиющего в пустыне. Какого-то пацана послал за бутылкой минералки, благо после перестройки минеральная вода стала продаваться везде.

Немного попив, мужчина стал говорить громче на плохом русском языке, который вполне можно понимать. Мой отец примерно также говорил на немецком языке, который учил во время боевых действий и последующей службы в Германии. Я не буду коверкать русский язык, чтобы передать то, что говорил Гюнтер, поэтому я от себя изложу его рассказ.

На Гюнтера напали пять юношей примерно лет 14-15, в кожаных куртках, бритых наголо, избили палками, отобрали фотоаппарат, мобильный телефон, забрали бумажник с документами и деньгами.

Грустно улыбаясь, Гюнтер сказал, что ему уже не привыкать лежать на улице в России и смотреть на равнодушные лица жителей этого города.         

- Шестьдесят лет назад я был солдатом вермахта, и наша часть стояла в этом городе. Как тогда, так и сейчас у меня не было никакой вражды ни к России, ни к русским. В феврале 1942 года, когда я ходил купить немного русского шнапса, на меня напали пять подростков, лет 14-15 с палками, избили, забрали пистолет и деньги. Я лежал на снегу, и мимо меня проходили жители этого города. Для них я был враг, который пришел на их землю, и если бы я тогда умер, то моя смерть все равно никому не принесла бы облегчения. То, что у меня не забрали солдатские документы, говорило о том, что борьбой с оккупантами здесь и не пахло. На моем месте мог оказаться любой русский, проходивший в это же время по улице.

Меня нашел наш патруль. Я лечился шесть месяцев, и после выписки из госпиталя меня оставили в тылу. По большому счету, русские бандиты сделали меня инвалидом и спасли жизнь мне и моей будущей семье.

С этого времени прошло почти шестьдесят лет, но не изменилось почти ничего.

Сегодня на меня напали правнуки тех, кто нападал на меня в 1942 году. Только я сегодня умру. Судьбу два раза не испытывают. Я не понимаю людей, которые стремятся посетить места, где они получили тяжелые ранения, где схватывались в рукопашную, где кого-то убивали.

Я снова приехал сюда и лежу почти на той же улице, и люди проходят мимо меня, как мимо своего врага, который пришел с чужой армией на их землю. Но разве это так? Это отношение большинства ваших граждан к любым людям, которые попали в беду.

Очищение нации происходит через ее сильное унижение. Унижение Германии в 1918 году привело к 1945 году. Унижения 1945 года было достаточно для того, чтобы вести непримиримую борьбу с проявлениями фашизма и считать право человека на жизнь, на достойную жизнь высшей ценностью общества.

Мне жалко вас. Вероятно, в Россию еще не пришло то унижение, после которого начинается очищение. Страшная вам предстоит чистка …

Гюнтер замолк и больше не шевелился.

Кто-то все-таки вызвал «Скорую помощь». Остывающее тело увезли в белой машине, а я сидел на тротуаре и мимо меня проходили деловитые равнодушные люди, которым было совершенно безразлично, если бы я не сидел, а лежал.

 

Вернуться в оглавление

 

Шишкари

Как-то мой товарищ со своими знакомыми поехал в кедровник пошишковать. Выезжают в кедровник с утра, а добираются до него, как правило, к вечеру. Пока вещи и припасы разложили, костерчик разожгли, похлебку варить поставили уже и вечер поздний наступил. Надо подкрепиться.

Слово за слово, ложкой по столу с закуской и по рюмочке за успех выпили, потом по второй, по третьей. А тут и масть пошла. Принцип старый: чем лучше с вечера, тем хуже с утра.

С утра взяли колотушки по деревьям постучать. Да какие тут колотушки, когда мышь по траве ползет как танк и лязг гусениц в голове отдается. Опохмелиться - значит еще один день потерять. Решили работать скопом.

Взяли вшестером бревно да как стукнули им по кедру, мешок шишек свалился. Разбежались, чтобы по другому дереву стукнуть, да промахнулись, кто-то сзади вильнул, и пробежали мимо кедра прямо в кусты. Бревно на бегу не бросишь - ноги поломаешь. А тут, как на грех, за кустами спуск вниз. Ну, мужики и побежали еще быстрее. Несутся и думают, как бы дерево большое по дороге не попалось. Дерево-то не попалось, но на лесную дорогу выбежали как раз в тот момент, когда там машина проезжала. Как будто в засаде сидели, эту машину поджидали. Ну и вдарили бревном по мотору. Машину остановили и сами остановились. Какое уж тут шишкование. Вернулись за своей машиной, вещи собрали, поломанную машину на буксир взяли и поехали в ближайший леспромхоз.

Подбитую машину отремонтировали, кедровых орехов купили да домой воротились. Можно было эти орехи сразу на рынке купить, уже очищенные, обошлось бы это дешевле, но романтика собирательства стоит дороже.

 

Вернуться в оглавление

 

 

Про Герасима

Герасим был большой. В плечах косая сажень. И росту косая сажень. И глаза у него были с косинкой. Многие принимали это за хитринку. Это их дело. Кто, как хочет, так и принимает.

Герасим был не старый, но лет ему было больше двадцати. Когда он родился, никто не помнит. Помнят, что в грядках с капустой нашли. Видать, мать за капустой пришла, да разрешилась на огороде, а как увидела сторожей, так и сбёгла. Капусту не бросишь, пришлось дитя оставить. А дитя своим признать все равно, что себя в тюрьму посадить за воровство. Уж лучше честною до конца быть. И ребенок, значитца, тоже от честных родителей будет.

Воспитывали Герасима всей деревней, кто как мог. Кто хворостиной, кто дубиной, а кто и матерным словом мальца приободрит.

Герасим внимательно слушал своих воспитателей, потом что-то шептал губами и уходил. Некоторые мужики в шевелении губ различали слова: «Спасибо за учебу, добрые дяденьки», а вот другие различали совсем иное, типа: «Пошли вы все, козлы драные». И каждый считал себя правым. Иногда выяснение отношений доходило до того, что спорящие стороны выхватывали колья из плетней и подкрепляли свои аргументы по незащищенным частям спорящего тела. Истины никто установить не смог и поэтому вся деревня разделилась на правых – «Спасибо за учебу, добрые дяденьки» и на левых – «Пошли вы все, козлы драные».

Когда Герасим подрос, то силу заимел немереную и воспитателям своим рылы-то и поначистил, отчего все поняли, что Герасим совсем не глухой, а только немой. Если ему что-то было нужно, то он указывал на это пальцем и так же пальцем показывал: ко мне. Как какую девку пальцем поманит, так та за ним как завороженная идет. И стали в деревне нашей у нормальных родителей дети рождаться задумчивые и молчаливые. С чего это, никто не знает, видать, Герасим колдовство какое знал.

Так как Герасим был ничей, то и документ ему такой же выправили, что он ничей, а значит – человек свободный.

Пошел он наниматься на работу в сторожа в усадьбу поручика артиллерии в отставке Сидорова-четвертого. Сам-то Сидоров-четвертый давно помер, но название усадьбы осталось за ним. Не дай Бог название поменять. Еще позабудут о нем и из списков вычеркнут. И получится, что ты есть, а тебя вообще нет. Вот он помер, хозяин-то, его нет, а на самом деле есть по бумагам есть. То, что он есть, это и дворня знала, потому что хозяйка почти что каждый год залетала по женскому делу. Видать дух хозяина по ночам к ней приходил. Специально лекарь из города приезжал, чтобы духа выгонять. Но, то ли лекарства были плохие, то ли лекарь был никудышный, но хозяйка на следующий год снова залетела.

Как сторожем-дворником в усадьбе стал Герасим, так барыня-то и залетать перестала. Знал Герасим какое-то средство, от которого старший приказчик Петька стал жаловаться на боли в пояснице и прихрамывать на левую ногу, а потом вообще был отправлен простым приказчиком в городскую лавку торговать кружевами из Парижу, которые наши девки на коклюшках плели.

Так вот с этим Герасимом и начали случаться интересные случаи, которые легли в основу летописи деревни Сидоровки как самый наиважнейший элемент всего исторического повествования.

Людям сурьезным и детишкам малым такое слушать не надобно: не так могут понять, а отсутствие юмора – это сродни импотенции, которую ни голой натурой, ни лекарствами заморскими не вылечишь.

Ну, так слушайте историю про Герасима и собачку.

 

 

Про собачку

Щеночек был такой маленький-маленький и пищал так жалобно, что заплакали все бабы, а мужики, которых не прошибет жалостью никакой сирота Казанский, захлюпали носами и пошли по домам, почесывая затылки и думая, что не было у Герасима забот, так завел себе кобеля.

Герасим держал щеночка в картузе, смотрел на него умильными глазами и бормотал что-то типа: ну-ну, поглядим мол. Так и прилипла к щенку кличка Ну-Ну.

Щеночек рос не по дням, а по часам и скоро оказался великолепной кавказской овчаркой, здоровой и подчиняющейся только хозяину. Герасим командовал ею одним пальцем: палец вверх – собака сидит, палец вниз – лежит, поманит пальцем – бежит к хозяину, погрозит пальцем – гавкает. А уж если Герасим куда-то пальцем покажет, то Ну-Ну бежит как вихрь в том направлении, хватая всех, кто подвернулся по пути или кто является ему неизвестным, как пастух сгонял всех в кучу и подгонял ее к Герасиму. Потом Герасим уже пальцем показывал, кому идти к барыне, кому идти на конюшню, а кому в пешеходную прогулку с эротическим уклоном.

Все боялись, когда Герасим один выходил во двор. Это значит, что Ну-Ну где-то притаился и как только Герасим уйдет, то он наведет на дворе свои порядки. И тогда всем приходилось хором кричать: «Ге-ра-сим!!!», чтобы тот вышел на улицу и приструнил собаку, дозволив дворовым ходить по всем хозяйственным надобностям.

А однажды барыня вышла во двор, чтобы посмотреть, как, где и что делается. Ну-Ну, будучи в затруднении определить, кто же это такая, если даже ей Герасим кланяется, тихонько подошел сзади и неожиданно гавкнул, отчего у барыни случился спазм мочевого пузыря. Спазм этот стал повторяться, как только барыня увидит собаку или услышит ее голос. Тогда барыня вызвала Герасима и сказала, чтобы он убрал собаку. Герасим потупил голову и промычал что-то типа: «Будет сделано, матушка-барыня», а присутствовавшая при этом ключница все говорила, что по губам поняла, как Герасим сказал: «Все зло идет от …ядей» и потом все клялась Герасиму, что она к решению матушки никакого отношения не имеет.

Герасим вышел на улицу, подозвал к себе собаку и сунул ей под нос свой огромный кулачище. До чего же умный пес, сразу хвост поджал, престал вообще гавкать и спрятался под крыльцом Герасимовой будочки, иногда выглядывая оттуда и мотая головой, обещая всем: «Ну-Ну, погодите. Вот все уляжется, я вам покажу кузькину мать». В усадьбе снова наладилась прежняя жизнь.

Дня через два барыня спросила Герасима, что он сделал с собакой. Герасим опять что-то промычал типа: «Задолбали вы меня со своей собакой». Барыня вся побледнела, заплакала и запричитала:

- Что же ты, душегуб, наделал. Зачем ты тварь Божью утопил в пруду. Ведь душа ее неприкаянная будет являться по ночам и мстить всему моему роду. И все из-з