Олег Северюхин

 

 

 

У нас на Руси благодать

 

 

 

 

Театр одного актера

 

Я в театре своем режиссер на полставки, 

Сам сценарий пишу и сам роли учу, 

За билетом стою среди зрителей в давке, 

Выражая восторг, громче всех я кричу.

Но в театре всегда пусто в зале, 

Один продан билет и купил его я, 

По рядам бродит призрак усталый 

Словно ветер в конце сентября.

Я сломал одну стену в театре, 

Пусть прохожий возьмет себе роль, 

Может песню запеть и сыграть на гитаре 

И от счастья любви испытает он боль.

Мой спектакль начался в прошлом веке, 

Моя сцена - вся прошлая жизнь, 

Расскажу об одном человеке 

И о спутниках Ян или Инь. 

 

 

 

Надену я плащ с балахоном

 

Надену я плащ с балахоном,

Чтоб выпить из чаши любви,

Я песнь пропою под балконом

И горлинку брошу - лови!

Я ночью залезу в окошко,

Что делать - такие века,

А где-то играет гармошка

И в такт ей танцует река.

Мы сядем с тобой у камина

В ладонях согреем вино

И пышная ветка жасмина

Украсит твое кимоно.

Я завтра уйду на рассвете,

В тумане затихнут шаги

И снова я стану медведем

В чащобе амурской тайги.

 

 

 

На старинной реке

 

На реке мостовые «быки»

Помнят топот полков македонских,

В старых башнях живут сквозняки,

Прискакали сюда в гривах конских.

Эти ветры поют по ночам

Об истории страшной и давней,

О больших и прекрасных очах

Полонянки - принцессы печальной.

Она стала женою тирана

Очень скоро ему вдруг наскучила,

Глубока на душе была рана,

Опозоренной честью замучила.

Забралась она в горы высокие,

На скалу, что река подмывала,

Приютил ее омут глубокий

И вода для нее покрывало.

Не нашли ее утром в светлице

Ни служанки, ни злая охрана,

Будто всем она плюнула в лица

От солдата до злого тирана.

Рассердился тогда Македонский,

Повернул свои орды обратно,

Не трепал ветерок гривы конской,

Только выл уходящим злорадно.

 

 

 

Рассказ Атоса

 

Я, Атос - граф печальный,

Был обманутый в пылкой любви,

Я ее завернул в плащ венчальный,

Бросил вниз: кому надо - лови.

Мне нужна мушкетерская служба,

Я на ней забываюсь от бед,

Завязалась в боях наша дружба,

Арамис и Портос - их уже ждет обед.

Жили мы в общем мирно, степенно,

То дуэль, то придет Ришелье,

Человек, я скажу откровенно,

Все копался в грязном белье.

Не один он такой в нашем царстве,

Любопытных людей - пруд пруди,

Он был докой в придворном коварстве,

Никуда не хотел уходить.

Так все шло и ни шатко, ни валко,

Но явился с конем Д'Артаньян,

Схлопотал где-то по лбу он палкой

И сейчас был не трезв и не пьян.

Д'Артаньян, мы все скажем, зануда,

Ах, какой проповедник пропал,

К нам пришел в ожидании чуда,

А попал к дуэлянтам на бал.

Было жалко его, вот немножко,

Три укола - и все прямо в зад,

Есть от мамы бальзам на дорожку

И от спелой ромашки пыльца.

Так бы мы разошлись потихоньку,

Но прислал Ришелье к нам ребят,

Говорят Д'Артаньяну - в сторонку,

Попадешь еще в нынешний ад.

Трое нас и десяток гвардейцев,

Посчитали - один на троих,

Мы не только по дамам умельцы,

Но и шпагой мы делаем "вжик".

Предложил Д'Артаньян свою шпагу

И качнулась стрела на весах,

Проявил он в той драке отвагу,

Хоть и был в небольших синяках.

Этот вечер запомнят в квартале,

Где квартиру снимал Д'Артаньян,

Всех красоток к себе прижимали

И всяк житель немножко был пьян.

 

 

 

Наша жизнь как вода быстротечна

 

Я простой паренек из деревни

И стихи свои слышал из песен,

Шелестел на горе тополь древний,

Что и мир для меня будет тесен.

Колесил я по белому свету

По казенным делам и в охотку,

Мне встречались в пути самоцветы,

Помню только прощанья походку.

Я любовь дарил сразу при встрече,

Наша жизнь как вода быстротечна,

Не храню адреса в своем френче

И жилье в каждом месте - скворечня.

Я летал как орел в поднебесье,

Только счастье не будет куражем,

Я стихи всем писал, куролесил,

Стал для драмы своей персонажем.

Я вернулся в свою деревню,

Шумный мир для меня стал тесен,

Да и сам я старик древний

Не наслушался наших песен.

 

 

 

Деревня моя

 

В деревне у нас сто домов

И каждый хозяин себе,

Уставши от тяжких трудов,

Мы вечером снова в гульбе.

Тальянкой потешим красавиц,

Гармошка на десять ладов,

Помяты ногами зеленые травы,

И запах цветочных медов.

Нас полночь укроет туманом,

На страже стоит коростель,

И сено нам будет приданным,

Широкая с поле постель.

Нас солнце венчает рассветом,

Заря как румяна для щек,

К богам мы пойдем за советом,

На палец надев перстенек.

Мы ходим одною дорогой,

Построим мы собственный дом,

Тебя все зовут недотрогой

И дом назовут наш гнездом.

 

 

 

Дон Кихот

 

Я за тобой скачу на край земли,

Влечет уже азарт, а не любовь,

В пути закончились рубли

И нет надежд на хлеб и кров.

Зачем с конем пустился в путь,

Оставив слуг, сломав карету,

К кому склонить главу на грудь,

С кем раскурить мне сигарету.

Куда бежишь ты без оглядки

В далекий край, в долину грез,

Который год играем в прятки,

Смеша весь мир собой до слез.

Пойду домой, любовь сгорела,

Найду я ту, чтоб душу грела.

 

 

Думы

 

Что за проблему человек

Мозгует с самого утра?

Каким он будет новый век,

Когда придет в Сибирь жара.

Чего Европа так спесива,

Куда сольет ее ислам,

И рук мельканье бога Шивы,

Что светит бриттам по утрам.

Почем во Франции хиджабы,

Забыто ли Бородино,

Кошерны ляжечки у жабы

И что идет у них в кино.

А вот у нас вчера на полюс

Спускался с флагом батискаф,

Весь мир услышал русский голос

И документов полный шкаф

О том, что наше это наше,

И что Россией будет Русь

И вечерами вкусной кашей

Мы заедаем нашу грусть.

И погрустить немного можно

Под тенью ласковых берез,

И выпить можно осторожно

Ее прекрасных сладких слез.

Вот все я думы передумал,

Рабочий день, пора к станку,

Как там в Америке с тайфуном,

Даст Бог, не смоет их в реку.

 

 

Хрустальные ели

 

Вдоль дороги хрустальные ели

Нам расставил вчера Дед Мороз

Прилетели к ним сестры-метели

С ледяными гирляндами роз.

За стеклом у меня минус тридцать,

Под машиной хрустит серебро,

Улыбается мне фельдшерица,

И ее тронул бес за ребро.

 

 

У нас на Руси благодать

 

В каждой крупной деревне в Сибири

Есть Париж, Амстердам и Берлин,

Разных храмов по три иль четыре

И искусств меценат армянин.

Здесь в соседях потомки Кучума

И кочевник кайсацкой степи,

Здесь китайцы с капустой без шума

Точат цепи своих бензопил.

Нашу нефть продают на валюту,

Богатеют Москва, Петербург,

А сибирскому бедному люду

Помогать как-то все недосуг.

Производство сменилось торговлей,

Лучший танк в государстве один,

В переплавку - без всяких глаголей,

Сейчас рынок у нас господин.

Снова тонем в болоте застоя,

Власть себя назначает во власть,

Есть сейчас право выслушать стоя,

Что у нас на Руси благодать.

 

 

 

Монолог феминистки

 

Нынче нет мужиков в помине,

Если есть, то вдали и в дороге,

Кто же сможет в огромной домине

Бабе ночью раздвинуть ноги.

Виртуальный на фото любовник,

Он здоров, что-то в нем от приматов,

Благороден как каждый полковник

И не часто ругается матом.

Вечерами не хлещет он пиво,

Дивидишник не крутит про Борна,

По сегодняшним меркам он - диво

И в любовных делах он упорный.

А потом он заявит, что главным

Должен быть лишь один он - мужчина,

Шовинизм не понравится дамам,

И не выше он женщин по чину.

Будет он мне во всем подотчетен

И любить всех цветов моих гаммы,

На работе чтоб был он в почете,

Если нет, пусть идет к своей маме.

 

 

 

Граница России

 

Мне все снится граница России

На большой полноводной реке,

Берега от народа пустые,

Только створы стоят вдалеке.

Но порой перед утром в тумане 

Многих сел нам слышны голоса,

Эти призраки нас к себе манят,

Приглашая в свои чудеса.

Слышен топот казачьих лошадок,

То разъезд подъезжает домой,

И мерцает там свет от лампадок.

И несут молоко, хлеб ржаной.

Так и вижу я утренний завтрак

И хозяйку, что держит коня,

Видел я в кинохроники кадрах

Их расстрел у родного плетня.

До сих пор не прикаяны души,

До сих пор коммунизм, ВЧК,

Почему же заткнули мы уши

И не слышим, что шепчет река.

 

 

 

Гвоздика

 

Я гвоздика в большом цветнике,

Мое место в саду на отшибе,

Кто-то корни мои зажимает в руке,

Улыбаясь в приветливом виде.

Мы такие же люди, но в мире ином,

Мы нежны и коварны внутри,

Что-то знает о том агроном,

Убирая от нас сорняки.

В ярких красках и запахе резком

Вся элита попрятала яд,

Семена осыпаются с треском,

Занимая очищенный ряд.

 

 

 

Пахарь

 

Внуку красного пахаря

Стало всё совсем по херу,

Самогоном раскрашена харя

И вся жизнь полетела по ветру.

Раньше было намного проще,

Вот заданье, с утра на работу,

Вот обед приготовлен в роще,

И партком проявляет заботу.

А сейчас он сидит без работы,

Не пойдет в батраки к буржую,

Каждый день у него суббота,

Революцию ждет мировую.

А буржуй одноклассник Пашка,

День и ночь у него работа,

Под посевы идет вспашка,

Об удоях коров забота.

То он делает сыр "Голландский",

То колбасы несет в коптильню,

То сидит и зубрит испанский,

Повезет он семью в Севилью.

Как к такому идти наниматься,

Он копейке своей знает цену,

Не получится прохлаждаться,

Очень быстро найдет смену.

Может, мне завести дело

И людей завалить кормами,

Я вообще-то мужик смелый,

Не дурак и лицо с усами.

 

 

 

Разгоню загустевшую кровь

 

Не читаю стихи в ресторанах

И для свадеб не пишу куплеты,

Говорят, что из горькой пьяни

Вырастают у нас поэты.

Да, я пью, и с друзьями, и в меру,

Да, я дрался в кабацком дыму,

Но я дрался за русскую веру

И за что-то еще, не пойму.

Только утром в глухое похмелье

Просыпался с подругой другой,

Кто же сыпал в вино мое зелье,

Почему я в постели нагой.

Знаю, музу прислали в награду,

Видно, страсти им мало в стихах,

Дайте кислого мне винограда,

Я покаюсь в грядущих грехах.

А пока разбужу свою деву,

Пусть стихи пропоет про любовь,

Ублажу я свою королеву,

Разгоню загустевшую кровь.

 

 

 

Над Россией на небе сито

 

Над Россией на небе сито,

Чтобы солнце мозги нам не жгло,

Дернет ниточку инквизитор,

Небо чисто и в дырках стекло.

В каждой дырочке есть две кровати,

Умывальник, сортир, табурет,

И на стенке висеть будет в хате

Президента парадный портрет.

Как ни выборы, так революция,

Ленин, Сталин, Дзержинский, ГУЛАГ,

Пышным цветом везде проституция

И писатель во всем виноват.

Это он замешает все краски

Или красит в один только цвет,

Или всем надевает он маски

И во мраке пророчит рассвет.

Лишь рассвет уничтожит все краски,

Будет видно, кто Черт, а кто Бог,

Дон Кихот или Гамлет, принц датский

И там рай или просто острог.

 

 

 

Тасует колоду кремлевский крупье

 

Тасует колоду кремлевский крупье,

Все карты в колоде почти одной масти,

Такая игра уж была в Астане.

И вышло им полное счастье.

Когда регионы подстрижены в масть,

Хвосты расчесали, покрасили гривы,

Тогда бесконтрольная высшая власть

Заставит всех петь по единым мотивам.

И что им ни скажут - за все они "за",

Отдать ли Курилы, продать ли леса,

На бедность народа закроют глаза

И сами подтянут себе пояса.

Все будет у нас как в огромной семье,

Племянники, братья, зятья, свояки,

И нам пропоет из кустов соловей

И с Бабкиной Надей ее мужики.

Единая масть управляет страной,

Всем карты дают василькового цвета,

Политика это "дурак" подкидной,

Шестерки на плечи - тебе эполеты.

 

 

 

Я люблю своих женщин красиво

 

Я люблю своих женщин красиво,

Кто-то плакал, и то не навзрыд,

И сейчас я, поэт неплаксивый,

Отдыхаю и всеми забыт.

Ох, не любят у нас джентльменов,

Если вежливый, значит - тюфяк,

Значит, нет в нем от люмпенов генов,

Да и сам он по виду хиляк.

Зарасту я трехдневной щетиной,

На кровать свою брошу матрац,

Познакомлюсь я с девушкой Зиной,

Рот разинет, и сразу ей в глаз.

Всем расскажет, что снова я мачо,

Если что-то не так - придушу,

И что матом ругаюсь я смачно,

Пьяным песню пою камышу.

Все равно я мечтаю о феях,

О прогулках в саду и балах,

О прекрасных в душе Дульцинеях,

О шампанском на наших столах.

Если скажет мне вдруг Дульцинея,

Что ей нужен мужик с топором,

Я отправлю в запас Гименея

И ее в дальний лес за бугром.

 

 

 

Осень любви

 

В любви осенней все неспешно,

На каждый день упавший лист,

И золото горами за бесценок,

Без денег, только наклонись.

В тиши заброшенных аллеек

Шуршали лишь двоих шаги,

Поблекла краска у скамеек

И белка кормится с руки.

Не зря дано нам "бабье лето",

Чтобы сказать все о любви,

Если не можешь, как поэты,

То хоть красиво мне соври.

 

 

 

Спектакль

 

Словно бы и в шутку

Я тебя обнял,

Улучил минутку

На исходе дня.

Снова не сдержался,

Черт во мне сидит,

С минусом связался,

Мы - один магнит.

Я не сладкоежка,

Ты - не бригантина,

Ты зовешь - Олежка,

Я же - Валентина.

Ты любитель драмы,

Я весь в оперетте,

Часто ходишь к маме,

Нужен кто-то третий.

Мальчик ли родится

Или пусть - девчонка,

Водит за кулисой

Детская ручонка.

В жизненном спектакле

Мы с тобой актеры,

Вот и слезок капли

И друзья - суфлеры.

 

 

 

Марсианин

 

На земле я один марсианин,

С метеором сюда залетел,

Рядом в поле трудились крестьяне

И махала им лапою ель.

Я сказал им - вы пашете плохо,

Не родит подготовленный клин.

Это что тут за ахи и охи,-

Мне сказал тут парнишка один.

Ну, ты будто совсем марсианин,

Мы здесь сеем подряд сотню лет,

Агроном у нас местный сельчанин,

Здесь пахал еще дедушкин дед.

Не смотри ты на пьяные рожи,

Мы посеем здесь трезвую рожь,

Ты куда-то собрался, прохожий,

Так иди и ребяток не трожь.

Может, вымерли все мы на Марсе

От того, что все лезли везде,

Подорвались на старом фугасе,

Что нашли по весне в борозде.

 

 

 

Мотыльки

 

Летят мотыльки-огонечки

К луне от ночного костра,

Закончились лета денечки

И песни с тобой до утра.

Туманы густы на рассвете,

Уключины в лодке скрипят,

Все вещи уже на корвете,

Товарищи в кубриках спят.

Поднимем мы черное знамя,

Костями гремит "черный джек",

Фортуна-красавица с нами,

Команда поет в кураже.

Недолго земля нас держала,

Тельняшки бурлили волной,

Натянуты крепкие фалы

И пахнет сибирской сосной.

За год обойдем вокруг света,

В далеких портах погостив,

Добавим мы к песне куплеты

На старый пиратский мотив.

 

 

 

Ностальгия

 

Вся Россия больна ностальгией,

Вспоминают умильно царя,

Кто террор назовет терапией

И большие в тайге лагеря.

Кто-то горло лечил керосином,

Кто-то улей занес на балкон,

Кто-то лечится лампочкой синей,

Кто-то сиднем сидит у икон.

Кто-то вспомнит икру в магазинах,

Море водки, цена - три рубля,

Продавщица, красавица Зина,

Материлась, ну сущая бля.

Футболисты у нас чемпионы,

Первым в мире был русский хоккей,

Физкультурников шли легионы

И болельщики разных мастей.

Как летали мы первые в космос

И ловили на танцах стиляг,

Под подушками прятали комикс

И в наушники слушали "шляг".

Мы над ними сейчас улыбнемся,

Но и наши промчатся года,

Может, так же и мы соберемся,

Посудачить, чья слаще вода.

 

 

 

Мы дети ноябрьской смуты

 

Мы дети ноябрьской смуты,

За нами была только кровь,

В мозгах у нас были путы,

Лачуги - отцовский наш кров.

Страна за колючим забором

И в мире все наши враги,

Гармошки поют с перебором

И топают в такт сапоги.

Нас порознь колотит и слабый,

В отместку мы лупим своих,

Пропили российскую славу

И к миру совсем мы глухи.

Сейчас мы живем за границей,

Продукты, машины, шмутье

Летят к нам за деньги сторицей,

В сознанье живет бытие.

Но что-то у нас не в порядке,

Нас партия вновь повела

Детишек рожать без оглядки,

Пока есть деньжата, пока.

 

 

 

Ленин и Печник

 

Как-то зимой

В подмосковные Горки

Ленин приехал

Душой отдохнуть,

Маслом намазать

Пшеничную корку,

Чай из стакана

Тихонько хлебнуть.

Только вот печка

От дров задымила,

Может быть, Троцкий

Чего начудил:

Крикнул в конфорку

Пламенный лозунг,

Маузер сбоку

И всех в коммунизм.

Печка не винтик,

Она здесь хозяйка,

Хочет - накормит,

Не хочет - прости,

Ешь всухомятку

Паек петроградский,

Есть вот вода,

Чтоб сухарь замочить.

Печки не чинит

Товарищ Урицкий,

Спец по тому,

Что где плохо лежит,

Ждет его парень

С наганом Каннегиссер,

Чтоб ему пулю

Меж глаз положить.

Вот она жизнь,

Где-то плещет волною,

В каждом ударе

Нам слышится мат,

Мы, словно звери,

С цепей посорвались,

Чтобы забыть,

Что родила нас мать.

Десять чекистов

Допрос ведут печке:

Кто ее сделал,

За что саботаж,

Ленин приехал,

Тепло лишь от свечки,

Печку приказано

Нам расстрелять.

Новость о том,

Что у Ленина печка 

Сильно дымит

И не греет совсем,

Знает весь мир,

И французы, и немцы,

Дикий тунгус

И монголы с границ.

Если не будет 

Давать тепла печка,

Сгинет Россия,

Замерзли вожди.

С кепкой в руке

Это вождь пролетарский,

Феликс Дзержинский

Статуей стоит.

Вот любопытство,

Содом и Гоморру

Смыло еще

До расстрелов в Крыму,

Будут ягоды

И будут цветочки,

Будут все помнить

Сибирь, Колыму.

Лед холмогорский

Поставят исправно,

Спрячут в стогах,

Повезут день за днем,

Чтоб как живой

Был наш лидер

Заморский,

Мы же одни

Как-нибудь 

Проживем.

Будут все классы

Бороться в палатах,

Вместо царя

Они примут закон,

Будут помещики

Только с деньгами,

Титул не титул,

Работай горбом.

С нефти, алмазов

Мы все с барышами,

К выгоде нашей

Торговля идет.

Банки российские

Всех кредитуют,

В космос, в науку,

В домашний уют.

Не было войн

После ленинской печки,

Стали все братья,

Родная земля ...

Чьи-то шаги

Донеслись в огороде,

Вот он, вражина,

Печник с похмела,

Пьяный в дымину

Мужик лет под сорок,

Плюнул под ноги, 

Цигарку скрутил,

Дунул дымок он

Куда-то в конфорку

И молотком своим

Стену пробил.

Вытащил сажи 

Он целых шесть ведер,

Дырку заделал

И глину растер,

Весело прыгал

Огонь на поленьях,

Весел был в печке

Огромный костер.

В нем запылали 

Псалмы и молитвы,

Подвиги ратей

И слава Руси ...

Только поник

Тот мужик непобритый,

Что-то у печки

Совсем загрустил.

Взял его за руку

В кожанке парень,

Вывел за дверь,

Давай, друг, домой!

И побежал

По деревне без шапки,

Холодно было

В тот вечер зимой.

Дома его

Уж почти и не ждали.

Ждали рассвет,

Чтобы тело забрать,

Видно, Василий,

От Бога все это,

Есть на тебе благодать.

Ленин чайку

С бутербродом откушал,

Взял он бумагу,

Чернила, перо, 

Нам для учебы 

Трактатик напишет,

Чтобы и к нам

Тоже счастье пришло.

Что же, печник,

Не напился 

Ты в лоскут,

Иль в дребодан,

Или стал как стекло,

Может, была бы

История наша

Как у людей,

Чтоб из глаз

Не текло.

 

 

 

Прошлое

 

Поем мы песню о прошедшем,

О терпком меде, сладком сне,

Садись поближе, гость вошедший

И подпевай тихонько мне

Про то, как были рысаками

Каких-то двадцать лет назад,

Шуршали легкими шелками

Принцессы рыцарских баллад.

Прекрасны все воспоминания

В тот самый день, в тот самый час,

Потом приходит понимание

Что лучше там, а не сейчас.

 

 

 

Рябина

 

Красота не всегда словно сахар,

Знак опасности красен как кровь,

А с рябиной управится знахарь

И раздаст на морозы в Покров.

Так и девушка люба с горчинкой,

То улыбчива, то вдруг строга,

Я возьму полушубок овчинный

И пойдем мы с тобою в стога.

Там ты станешь кудрявой рябинкой

И ветвями меня обовьешь,

А потом нас с тобой по старинке

Обвенчает под пляс молодежь.

 

 

 

Ранний Шекспир

 

Каждый век от рожденья Христова

В разных странах родятся поэты,

То, что было, ложилось на слово

И творенье назвали - сонеты.

Вот Гамлет, печальный принц датский,

Любовь и проклятье Офелий,

С убийцы сорвал он веселую маску

И умер на поле средь белых камелий.

А вот Лир, он король, и в благих намереньях

Державу и власть своим чадам раздал,

Ходил одинокий по бедным деревням,

Умом его Бог наказал.

Простите друзья, вышел грустным сонет,

То осень пришла, в жизни радости нет.

 

 

 

Сказки персидского кота

 

Мне кот рассказывает сказки

И вместе с ним приходит дрема,

Спит на пороге пес кавказский,

Храня покой и счастье дома,

 

А кот мурлычет о колдунье,

Что в детстве раннем колдовала,

Взяла от мамы ночью лунной

С гербом дворянским в одеяле.

 

Потом колдунья вдруг исчезла,

Не то сказала заклинанье,

И вот я кот на свете белом

Живу с поэтом в наказанье.

 

Хотя, быть может, он напишет

О принце в кошачьем обличье,

Стихи развесит на афише

И фото с кличкою в табличке.

 

Потом найдет меня принцесса

И поцелуем снимет чары,

Потом о том напишет пресса

И запоют для нас гитары.

 

 

 

На рассвете кончаются сказки

 

На рассвете кончаются сказки,

Кому кофе в постель, кто стоит у плиты,

У кого-то заплаканы глазки,

Кто-то снова живет прожитым.

Ручейки собираются в реки,

А все реки стекают в моря,

Не найдется средь нас человека,

Кто вернул бы в сегодня вчера.

Вот министр на постели с девчонкой,

Захотел снова стать молодым,

Застучит молоток очень звонко

По гвоздям, закрывая гробы.

Молодым можно быть лишь в душе,

Не глупеть, молодым подражая,

В выходной будет рай в шалаше,

В сентябре будет сбор урожая.

Каждый год ловим новое счастье,

Поднимая с шампанским бокал,

Надеваем мы новое платье,

Выходя с фонарем на причал.

 

 

 

"Санта Мария"

 

Моя "Санта Мария" на полгода мой дом,

Сто пиратов гадают, что сегодня найдем,

То ли мы завоюем себе маленький край

И кого-то отправим мы в неведомый рай.

 

Может, деву спасем от жестоких людей,

Может, будет убит чужеземный злодей,

Или бочки наполним златыми деньгами

И удача тогда пировать будет с нами.

 

От нее не дождаться постоянной любви,

Она любит того, чей кафтан шелковист,

Она может направить каравеллу на риф

И акул заманить в лучезарный залив.

 

Она может уйти к побратиму в постель,

Чтобы ревность моя лезла в каждую щель,

Чтобы забыли мы дружбу и остался один

Для удачи шальной стал навек господин.

 

Давай, ветер, мне песню о подвигах пой,

Я с командой иду в порт приписки домой,

Меня дома удача с детишками ждет,

Она ночью и днем все стоит у ворот.

 

 

 

Я не знаю, где я настоящий

 

Я не плачу о жизни прошедшей,

Не виню в своих бедах других,

Может, я человек сумасшедший

И живу в намереньях благих.

Или просто в другом измеренье

Жизнь идет полноводной рекой,

Словно жизни мой повторенье

Дубликат мой мне машет рукой.

Я не знаю, где я настоящий,

Грубиян или ласковый зверь,

Обожаю я дождь моросящий

И тебя, что открыла мне дверь.

 

 

 

Я в толпе, как в пустыне безмолвной

 

Я в толпе, как в пустыне безмолвной,

Шаг ступи и скрипит где-то гад,

По утрам я рождаюсь как новый,

И я жизни своей очень рад.

Помню, с кем я дружил, с кем крестился,

С кем смеялся над шуткой простой,

Разошлись, и никто не простился,

И к себе не зовет на постой.

Кто-то тропку песком пересыплет,

Промолчит, когда крикнешь - "ау!",

Пролетит над тобой шестикрылый,

Оставляя в ушах твоих гул.

Наберу для костра саксаула,

Свет в ночи, как на небе звезда,

Вот одна мне сейчас подмигнула

И упала, пойду к ней туда.

 

 

 

Вечный путник

 

Кто гонит тебя, вечный путник,

Что ищешь ты в дальних краях,

Чего ж ты один, где твой спутник,

В пустынях, лесах и степях.

Останься в любом городишке,

Построй себе дом и семью заведи,

Заботы тебе принесут ребятишки,

Что будут подарком далекой звезды.

Она будет там, у костра на привале,

Возникнет внезапно в безлунной ночи,

Игристым напитком в хрустальном бокале

Сражает собой одиноких мужчин.

Ее можешь бросить и скрыться под утро,

Но дальше себя все равно не уйдешь,

Отдай себя женщине - сделаешь мудро,

Завидует пусть без усов молодежь.

 

 

 

Я не верю тебе, Россия

 

Я не верю тебе, Россия,

За свободой всегда ГУЛАГ

И партиец царя спесивый

На петличку нацепит флаг.

Снова будет статья шестая,

Беспартийный - значит враг,

И дзержинцев веселая стая

Несогласных потащит в овраг.

 

 

 

Яма

 

Как-то мне говорила мама,

Покупая в дорогу билет,

То, что жизнь у меня, как яма,

Из которой и выхода нет.

Все несчастья твои от знаний,

От способностей и от ума,

Уезжаешь ты в город Дальний

И на шее твоей сума.

Ты поддакни начальнику мягко

И своих не давай идей,

Пусть не знают, что ты вояка

За обиженных всех людей.

Ты свою поломал карьеру,

Думал, правда стоит у руля,

Принял сказки других на веру,

За душой не имея рубля.

А у нас, как в большом магазине,

Деньги есть - и корзина полна,

Видишь, парень сидит в лимузине,

То сынок иль большая мошна.

Вот они нас себе покупают

На войну ли, с трибуны кричать,

У тебя срок закончится к маю

И получишь на справку печать.

Может, станешь еще поумнее,

И разборчивым будешь в друзьях,

Там найдешь ты себе Дульсинею

И тебе она будет судья.

Станешь ты и большим человеком,

Будешь судьбы людские ломать,

Только черствым не будь дровосеком,

Помни, что говорит тебе мать.

 

 

 

Аленький цветок

 

Я не храню твои конверты,

Бросаю, марку вырезая,

И не спешу писать ответы,

Письмо твое сто раз читая.

И иногда письмо из мая

Сменяет зимняя метель,

Ему внимаю с кружкой чая

И грею мягкую постель. 

А вот слезинка на листочке

И рядом капля стеарина,

Стихи про аленький цветочек

Мне написала синьорина.

 

 

 

Гимн пионеров

 

Мы пионеры свободной России,

Дети республик, районов и сел,

Слышите нас, от природы глухие,

Кто нынче к власти в России пришел?

 

На каравай мы все рты разеваем,

Больше ухватишь – богаче живешь,

Жизнь свою сделаем маленьким раем,

Деньги лопатой гребет молодежь.

 

Вырубим лес под площадку для гольфа,

Лес-круглячок на платформы в Китай,

Купим мы тачку, такую как «Вольво»,

Телок посадим, ты, друг, не зевай.

 

Что будет дальше, нам все по колено,

Травки покурим и словим мы кайф,

Это у вас был кумиром Джон Леннон,

Нам хватит сисек и песен про «лав».

 

Мы вас за «бабки» активно поддержим,

Стены замажем и дом подожжем,

И по рогам кому надо мы врежем

В солнечный день и под сильным дождем.

 

 

 

Правда

 

Все течет на земле, все меняется,

Даже правда сменила наряд,

У дороги стоит, улыбается,

В миниюбке, глазенки горят.

 

Или едет в крутом «Мерседесе»,

Руки в кольцах и цепь золотая,

По понятиям и в интересе

Купит все, серебра не считая.

 

Вот в лохмотьях бедняцкая правда,

То криклива, то тиха, скромна,

Ни на что не имеет права

И не звучны ее имена.

 

А я думал, что правда – есть Правда,

Одна, Богом нам свыше дана,

Для деревни иль стольного града

На сегодня и все времена.

 

 

 

Покаяние

 

Не ходили цари с покаянием

За свершенное в веке том зло,

И живет вся страна с ожиданием,

Чтобы все это произошло.

 

Нет в России фигуры Петровой,

Чтоб стрельцов за грехи покарать,

Чтобы не было партии новой,

Захватившей законы и власть

 

К мировому стремиться господству,

Кто с билетом – вперед проходи,

Кто не с нами – дела в производство

И этапом к погосту брести.

 

Вот Дзержинский ползет на Лубянку,

Тихим сапом, поддержка ОМСДОН,

Губернаторов «травит» внаглянку

Олимпийский один чемпион.

 

Черносотенцы в наших столицах

Убивают нерусских детей,

Сожаленья не видно на лицах

У назначенных властью людей.

 

Словно ждут все распада России,

Чтобы всем затаиться в углах,

Чтобы там вот детишек крестили,

А вот там – обрезал их Аллах.

 

Мы проспали одно государство,

Но Россию мы вам не дадим,

Нам известно, чье это коварство,

Где чужой притворился своим.

 

Вот в Париже живут парижане,

Всех религий и разных цветов,

И в России живут россияне,

Сто народов и сто языков.

 

Если все мы равны пред законом,

То преступник на нары пойдет,

И Россия родным будет домом

И все люди – российский народ.

 

 

***

 

Опять отличился магнат Абрамович,

Невесте своей зарубил он кредит,

Увидел утечку нажитых сокровищ

И сразу стал хмур и сердит.

 

Невесту нашел из голодного края,

С корзинкой ходила, отец у сохи,

Ей каждый бутик воплощение рая,

Богатые к жизни народа глухи.

 

С прилавков сгребала в лукошко

Конфеты, картины, алмазы, морковь,

Парчовые шторы себе на окошко

И сто сапогов, чтобы знала свекровь.

 

Того, что купила, ей хватит надолго,

Носить то не будет, положит в комод,

Попросит у папика денег немного

И снова в поход по прилавкам пойдет.

 

Купил себе в баре жену молодую,

Так бегай за нею и в плясках трясись,

Когда тебя сердце ночами волнует,

Таблетку возьми под язык, пососи.

 

 

 

Мне все дама выпадает

 

Мне все дама выпадает

Одна та же каждый раз,

Как принцесса из Китая

С миндалем прекрасных глаз.

 

Мне она несет удачу,

Ходит тенью вслед за мной,

Люди добрые судачат:

Она – ангел за спиной.

 

Завтра я с ней познакомлюсь,

Пропущу вперед в дверях,

Был я просто незнакомец,

Стану принцем для тебя.

 

 

 

Детская тетрадь

 

Я хочу описать свою жизнь

На листочке из детской тетрадки,

Нарисую я все виражи,

Что проехал на детской лошадке.

 

Мы готовились к бурям и схваткам,

Нас всегда окружали враги,

Нам винтовка была вечной свахой

И тачанка подружка в пути.

 

Мы всегда воевали с всем миром,

Каждый день мы воюем с собой,

Каждый бой завершается пиром,

А наутро с больной головой

 

Снова думаем, с кем бы сразиться,

Где остался трехглавый дракон,

Исчезают березки из ситца

И закон никому не закон.

 

 

 

Страна поющих соловьев

 

Во время конного пробега

По степи вольной без краев

Приходят мысли о побеге

В страну поющих соловьев

 

На ветках призрачных растений

В тени под вечер у ручья,

Когда длиннее станут тени,

Тогда к тебе приеду я

 

И быстроногий иноходец

Пойдет на привязь у крыльца

И конюх старый черногорец

С повязкой черною лица

 

Его возьмет кормить и холить

Как бы готовя мой отъезд,

Его гулять отправит в поле,

Сам сторожит от всяких бед

 

Твой дом и нашу встречу

Что пронесется словно миг

Когда под утро гаснут свечи

Коня седлает мне старик

 

Я унесусь с лучами солнца,

Я твой нечастый летний сон,

Как блеск из золота червонца,

Как на молитву дальний звон.

 

 

 

Интеллигенция

 

Народ российский от бесправья

Страдавший долгие века

Сменил ярмо самодержавья

На здоровилу мужика.

 

Интеллигентное сословье

Ему вручило в руки меч,

Времен новейших предисловье:

Чик – голова лишилась плеч.

 

А кто остался – в Заполярье

Рубили наш на экспорт лес,

Остался в тайнах канцелярий

Интеллигенции ликбез.

 

Прошли года и бремя Маркса

Свалилось с вниз нагнутых шей,

Тогда хлебнули наши массы

На рынке сваренных им щей.

 

Зачем такая нам свобода, -

Кричал народ, - давай царя,

Чтоб молодым был, безбородым

И чтоб не бегал к лекарям.

 

И снова люд интеллигентный

Отдал другим свои права,

Зато народ живет не бедно

И в каждом доме есть дрова.

 

 

Двое

 

Встретились двое на горной тропинке,

Слева – стена, пропасть направо,

Оба босые, без всяких ботинок,

Горе погоде, туман – одеяло.

 

Стали доказывать, кто из них главный,

Чей же поход на сегодня важней,

Слово за словом летели как камни,

Видел свидетель и пляску теней.

 

Тот, кто был сильный, а может, и умный,

Вспять повернул и поклажу донес,

Дома его инструмент шестиструнный

Песню запел средь кудрявых берез.

 

Как же не петь для услады хозяйки,

Той, что хозяин сегодня привел,

Вести об этом кричали нам чайки,

А над пещерой кружился орел.

 

 

 

Греховодное

 

Стою, склонившись у лампады,

Монашек вижу, звук «Ламбады»

Меня опять повел к греху

И руки тянутся к стиху.

 

Рука моя совсем чужая

Мне рюмку тянет вместо чая,

Опять напьюсь сегодня пьян,

А пьяный я всегда буян.

 

И снова утром громко каюсь,

Иконы лбом своим касаюсь,

Ловлю святого хитрый взгляд,

Он говорил, что водка яд.

 

И беды все идут от страсти,

Любовь подобна дивной сласти,

Мы за нее рычим как львы

И не жалеем головы.

 

Чего я каждый день влюблен,

Какой гарем, где много жен?

Я скромной жизни образец,

В горах пасу своих овец.

 

 

 

Почему люди не становятся лучше

 

Говорят, все становится лучше

И что время залечит все раны,

И что море зальет скоро сушу,

А в квартирах сломаются краны.

 

Только в мире не станет чище

И уедет куда-то счастье,

Потеряюсь в людской толпище

И не стану я массы частью.

 

Мы рождаемся все как Боги,

Нет у нас никаких недостатков,

Одного у нас кормят ноги,

А другой проживает в достатке.

 

Может, вышла ошибка в чипе

Или дали судьбу по ошибке,

Или торкнутый дурью хиппи

Водит пальцем по розовой книжке.

 

Почему мы не станем лучше

И к нам липнет все то, что плохо,

Дикари нас со сцены глушат,

Вместо смеха кузнечный грохот.

 

Может, нам тормознуть время

И кому-то начистить рожи,

Чтобы новое вышло племя

С чистым сердцем и нежной кожей.

 

 

 

Что же с родиной нашей, Россией

 

Что-то родину нашу Россию

Словно пьяную бабу ведет,

То она для планеты Мессия

И ее Богом избран народ.

 

Побросала детей в заграницах

И домой их пускать не велит,

Мол, они иностранные лица

И для них нет свободной земли.

 

За своими совсем нет присмотра,

Кто-то спился, а кто-то убит,

Денег нет для лечения мора,

Все по банкам заморским лежит.

 

Они день приготовят нам черный,

Деньги есть на поминки души,

Так советовал дядя ученый:

Деньги в землю и вырастет шиш.

 

С наших денег жиреют за морем,

Да и наши имеют с них куш,

Это все заливается горем

У живущих над пропастью душ.

 

Что спросить у людей в «Мерседесах»,

Деготь, разве, для смазки телег,

О копейках в районных собесах,

О колясках для наших калек.

 

О продаже заводов за жвачку,

Об утечке мозгов из страны,

Как кидают с баксами пачки

В Куршавеле блядям пацаны.

 

Не закончились фокусы с властью,

Снова веры лишился народ,

Лабрадора с курчавою мастью

Наша Дума себе изберет.

 

Если скажут «Единой России»,

Изберет в депутаты коня,

Голосов наберут, как просили

«Коммунисты» из нового дня.

 

Губернаторов всех на посмертно

Назначают, записку пиши,

И парламент на месте инертно

Тебе песню споет от души.

 

Ну, продлите вы срок Президенту,

И не надо во всем мухлевать,

И стипендию дайте студенту,

А народу на все наплевать.

 

 

 

Мчусь по жизни как ветер

 

Мчусь по жизни как утренний ветер,

Не могу перейти я на шаг,

Как стена мне китайский твой веер

И романс вдруг запела душа.

 

Знаю, что мне предписано дальше,

Шпоры сняты и выкинут хлыст,

И улыбки наполнены фальши,

И что было – исписанный лист.

 

Я сижу в глубине кабинета,

Зимний вечер, на улице снег,

И засохший листочек от лета

Замерцал словно солнечный свет.

 

Отдохнем мы с конем на зимовке,

Только скоро не станет нам сна,

Заказал я из стали подковки,

Когда к нам постучится весна.

 

Поцелую тебя на рассвете

И помчусь по бескрайним полям,

Ты уедешь за мною от сплетен,

Твоя лошадь пойдет по следам.

 

Я тебе подарю всю планету

И тобой назову я цветок,

Мы навесим на дерево ленты

И поедем с тобой на Восток.

 

Я мечтаю попасть в Шамбалу,

Если веришь – дорога видна,

Я на ней нарисую стрелу

И любовь изопью я до дна.

 

 

 

Классик

 

Когда ты в классики назначен,

Твои слова как откровение,

И разве может быть иначе

При высочайшем повелении.

 

И вот уж члены академий

Тебе несут венок лавровый,

Чтобы признать твое рожденье

И в суп приправу для здоровья.

 

Всего-то надо жить в столице,

Творить как все, ну чтоб не хуже,

Стоять поближе к первым лицам

И не валяться утром в луже.

 

 

 

Дачная история

 

Кончался день у кромки леса,

Зажегся свет у нас в домах,

И видны тени в занавесках,

И все для чая на столах.

 

А я тихонько на крылечке

Смотрел на солнечный закат,

Ленива жизнь у нас в местечке,

Где каждый житель не богат.

 

Мы здесь спасаемся от шума,

Бежим от горя и забот,

Лишь иногда приходит дума,

Что жизнь у нас не так идет.

 

Хочу поехать на Чукотку,

Пожить, как двести лет назад,

Построить для рыбалки лодку

И заложить в ружье заряд.

 

Куда несемся волей жизни,

Упадок нравов, пустота,

Из тучи скоро дождик брызнет

И будет в мире чистота.

 

 

 

Лавровый венок

 

На рынке купил я лавровый венок

И сборник стихов там, на книжном развале,

А рядом домашнее лилось вино

Из бочек в огромном подвале.

 

Я в старом венке всем стихи стал читать,

Поэты там все с орденами,

Собрались по сотне и вирши в печать,

И слава полилась в карманы.

 

И вдруг я увидел свои там стихи,

Как всем, захотелось мне славы,

А где-то вдали уж кричат петухи,

И критик зовет на расправу.

 

 

 

Лидер нации

 

Нации лидер, смотрящее око,

Сам не у власти, но власти навалом,

Люди толпой и товарища локоть,

Митинг за лидера, речи базаром.

 

Белым по красному пыжится лозунг:

«Смертная казнь для народных врагов»,

Пьяный мужик бьет фуражечку оземь,

Слово не так – будет ад, семь кругов.

 

В пятом издании избранных мыслей

Сказано просто – для счастья людей

Вдарим по миру кривым коромыслом,

Страх наведем на заморских б…дей.

 

Каждое слово заносят в анналы,

Есть институт разработки речей,

С древней «Дубинушкой» роют каналы,

Мальчик в приюте остался ничей.

 

Каждого лидера делает свита,

Место прикормлено – семга с икрой,

Новый придет – оттолкнут от корыта,

Скажут, все было старинной игрой.

 

Нации лидер лежит в Мавзолее,

Рядышком тоже, отец наш – грузин,

Солнце встает, на Востоке алеет,

Надо за водкой идти в магазин.

 

 

 

Мимолетная любовь

 

Мимолетные чувства не вечны,

Как костер, прогорел и погас,

И я снова гуляка беспечный

В темноте вижу блеск ваших глаз.

 

Так и знайте, что вас я не вижу,

Не любуюсь фигурой, лицом,

Невниманьем своим вас обижу

И считайте меня подлецом.

 

Не хочу я любви мимолетной,

Не хочу вас потом потерять,

Я обязан судьбе перелетной

От любимой всегда улетать.

 

 

 

Отжившие звезды

 

Что-то молодость наша отстала,

Видно сделала где-то привал,

Или ждет от ушедших сигнала,

Что свободен для них перевал.

 

И мы были не хуже, не лучше

Тех задорных веселых людей,

Что сейчас у костра вещи сушат,

Не по броду – не значит быстрей.

 

Очень скоро они нас догонят,

Будут теми – кому уже «за»,

Будут звезды у них на погонах

И о должности новой приказ.

 

Вот такая военная служба,

Звезды гаснут, другие – зажгут,

Видно ночью в подзорные трубы,

Где отжившие звезды живут.

 

 

 

Несвоевременные мысли

 

Отгремели медью трубы,

В лужах высохла вода,

Но остался голос грубый

И седая борода.

 

Отрастил, чтоб подбородок

Был один, а не второй,

Ветеран, не первогодок,

По годам не молодой.

 

Вечерами волны мыслей

Бьют о жизненный причал

О каком-то тайном смысле,

Что заложен был с начал

 

Моей жизни бесшабашной

Под крылом моих родных,

Что придется в рукопашной

Получить удар под дых.

 

Скажем прямо, ударяли

И с плеча и наотмашь,

То ли крепость проверяли.

То ли встряска для ума.

 

Потрясли меня немало,

Тридцать лет как по звонку,

Наедался до отвала

И живот лип к позвонку.

 

То в пустыне, то в снегах,

То в горах, то на равнине,

То в тайге, то на лугах,

То в садах, а то в малине

 

Служба шла за часом час

С девяти и допоздна

Семьи ждали дома нас

И сидели у окна.

 

Быть военным интересно,

Когда в мире нет войны,

Вся судьба твоя известна,

Содержанье от казны.

 

Только войны начинают

В кабинетах наверху,

С калачом напьются чаю,

Кулаком грозят врагу,

 

Что, мол, морду-то начистим,

Наш солдат из всех удал,

Невысокий, но плечистый,

Раньше страху не видал.

 

Он без техники заумной

Брал и Шипку, Измаил,

То, что было неприступно,

Он телами завалил.

 

Кто повыше – держиморды,

Чтобы мог кричать – вперед!

И бегут с винтовкой орды

На палящий пулемет.

 

Вот недавно с немцем дрались,

Полстраны отдали им,

Но потом мы раскачались

И пришли весной в Берлин.

 

Сколько баб мы овдовили,

Не считал нигде никто,

И тогда неплохо жили

Дядьки в драповых пальто.

 

Ну, а в мирный промежуток

Били армию всегда

Обладатели тужурок

В специальных поездах.

 

Кого к стенке или в лагерь

Для страны пилить дрова,

Ты прощай, родная матерь,

Покатилась голова.

 

Или просто так для хохмы

Всех уволили в запас,

И нельзя носить им формы,

Чтобы их не видел глаз.

 

Раньше было им все проще,

Ничего никто не знал,

О расстрелах при пороше

Кто бы людям рассказал.

 

А сейчас нам все известно,

Ну, не все, но знает мир

О России неизвестной,

Что сейчас не знаем мы.

 

Что нельзя России верить

В договорах и в делах,

Что живут в России звери

С бородою на скулах.

 

Что с фашистами Россия

Подписала договор,

Чтоб прошел с мечом Мессия

По Европе каждый двор.

 

Чтобы эра коммунизма

Миром правила как Рейх,

Чтобы в каждом организме

Жил советский человек.

 

Лишь один владеет миром,

Тут нацист не оплошал

Дал команду командирам

На Москву направить вал

 

Серой массы из «фельдграу»

На машинах и пешком

За подарками для фрау

И за «млеко» с «яицом».

 

Долго бились два гиганта,

Но Европа помогла

Приподнять с земли Атланта,

Чтоб ушла нацизма мгла.

 

Вот ушел как дым нацизм,

Покарал всех Нюрнберг,

Но пришел социализм,

Вызвав призраки наверх.

 

И опять живет Европа

Без войны как на войне,

Два притопа, три прихлопа

Храпит дядька в бузине.

 

Как всему глава – начало,

Так всему венец – конец,

Распустилось вдруг мочало,

Что скрепляло всех овец.

 

Разбрелись они по хатам,

Кто кого как прикормил,

Кто к муслимам, кто к аббатам

И на всех не будешь мил.

 

Коммунизм скончался тихо,

Как тиран в большой крови,

Ох, и было нам с ним лихо,

Мог людишек он травить,

 

Если вдруг другие взгляды

Кто на жизнь свою имел,

Не понравились наряды,

Что мужик себе надел,

 

Или в музыке народной

Вдруг заморский слышен ритм,

Словно залп «войны холодной»,

Словно враг намазал грим.

 

Позабыли про тирана,

Но живут его дела,

Пальцем ткнешь – его подранок

У российского руля.

 

То владелец он губерний,

То в милиции он босс,

Мол, родился он в деревне

По траве гулял он бос,

 

Но природные таланты

Его вынесли наверх,

Все мы были лейтенанты,

У меня такой же грех,

 

Только он всегда был в курсе,

Где куснуть, а где лизнуть,

Поучился где-то в бурсе

И наладил лыжи в путь,

 

Став разведчиком в отряде

У глухого старика,

Что у Ленина был дядей

Где-то в Средние века.

 

А в отряде свой порядок,

Тянет дяденька с собой

Тех, кто чаще был с ним рядом,

И кто вроде бы как свой.

 

Сколько было этих дядей

И в чинах, и в орденах,

А упал, так нет ни б..ди,

Чтоб держалась в стременах.

 

Так и в партии тиранской,

Разбежались все в кусты,

Мы, мол, все по воле панской

Не за деньги и кресты

 

Рвали мы чужую глотку,

Не порвешь – порвут тебе,

Вот и пили с горя водку,

Не заботясь о судьбе.

 

А сейчас мы все прозрели,

Демократы, твою медь,

Так и раньше мы умели

В трубы разные дудеть.

 

И сейчас они мигранты,

Все туда, где партий власть,

Где на голос прейскуранты,

Они знают эту сласть.

 

Вот боится их Европа,

Создадут КП-СС,

И пойдут ногами топать

В европейский чистый лес.

 

А России нужно мыло,

Чтоб отмыться добела,

Чтоб Прибалтика не ныла,

Чтоб Украина цвела

 

В своих исконных границах,

Чтоб у Польши был свой кус,

Чтобы видели на лицах,

Что другой пред ними рус.

 

Он и слабых уважает,

Он и с сильным наравне,

Своей силой не играет,

Проезжаясь на коне.

 

Но не даст себя в обиду,

Дипломат высоких проб,

Даже маленькую гниду

Не столкнет ногой в сугроб.

 

Есть, конечно, перегибы,

То купчишки прут во власть,

Потирают, вон, ушибы

В лагерях, червона масть.

 

То бросаются деньгами

В Куршавелях на б…дей,

Будто топчутся ногами

По сердцам простых людей.

 

То себе скупают «Бентли»,

Самолёты «от кутюр»,

Перекроем мы им вентиль

И оставим без купюр.

 

Это грязь от перестройки

И отец у них как Вайс,

Поделили все постройки,

Без всего оставив вас.

 

Да, Россия виновата,

Что ограбила людей,

И что Дед Мороз горбатый

Никакой не чудодей.

 

Вот вчера просили люди

Референдум провести,

Чтоб народ, как лизоблюды,

Мог оружие носить.

 

Чтобы мог он защититься

От врагов, каких несчесть,

А элита посчитала,

Что она тот враг и есть

 

И сказала – никакого

Им оружия не дам,

Что оружие от Бога

И не нужное для дам,

 

А тем более для мужей,

Для защиты их хватает

Миллионов сторожей,

Что ночами проверяют

 

Тех, кто вовсе беззащитен,

У кого пустой карман,

Не относится к элите

И совсем не наркоман.

 

Вот такие эти мысли,

Что пришли вчера ко мне,

Не найду я сам в них смысла

В этой мысленной войне.

 

Знаю, делится на части:

Власть России и народ,

Как колода на две масти,

Сколько взяток кто возьмет.

 

 

 

Жизни этой не рад

 

Не копирую Цветаеву,

Нескладухой не хвалюсь,

Все, что снилось, станет явью:

С земли в небо провалюсь.

 

Я найду свою пустыню,

Надоел мне шумный град,

Я возьму свои святыни

И мне каждый будет рад.

 

Я стихи им прочитаю,

Глядя в синие глаза,

Недоверие растает,

Стороной пройдет гроза.

 

Я не стану новым Богом,

Я своими поделюсь,

Покажу я их в чертоге

И божественную грусть.

 

Потом все опять вернется,

Мы построим шумный град,

Снова кто-нибудь проснется,

Жизни нынешней не рад.

 

 

 

Не кивай на судьбу

 

Не надо кивать на судьбу

И верить вранью Зодиака,

Пускать свои письма в трубу

И ночью обиженно плакать.

 

Вставай и иди словно в бой,

Как будто сегодня парад,

И солнце ликует с тобой,

И в радуге прыгает град.

 

Растают сердечные льдинки

И высохнут лужи из слез,

За сердце твое поединки

Ведут мушкетеры из грез.

 

 

 

Уходя ухожу

 

Я всегда уходил навсегда,

Не прощаясь, не хлопая дверью,

Вспоминал я тебя иногда,

Когда ветер завоет вдруг зверем.

 

Мне по нраву тепло и домашний уют,

Но покой я сменил на работу,

На землянки в лесу и на холод кают,

На волну, что бьет лодку по борту.

 

Все проходит и годы прошли,

Позади бурный век испытаний,

Постарели когда-то лихие орлы,

Одинаковы все - без чинов и без званий.

 

 

 

Берегите врагов

 

Берегите всех ваших врагов,

Что даны, как пути указатель,

Вас не пустят в страну дураков,

Им в судьбу записал так Создатель.

 

Они вас берегут от назойливых баб,

Что как моль в гардеробе любом,

Раньше вас они выпьют ваш яд

И ваш гроб разобьют топором.

 

Раскидают венки по дороге

И засыплют могилу землей,

И пойдут ваши голые ноги

По знакомой тропинке домой.

 

Снова будут враги вас клянуть,

Прицепляясь к бревну на ресничке,

Не забудьте вы в храм заглянуть

И оставить им рубль на божничке.

 

***

 

Берегите всех ваших врагов,

Что даны, как пути указатель,

Что не пустят в страну дураков

И забудут о праздничной дате.

 

Он порхает как бабочка-гад,

Словно моль в гардеробе любом,

Раньше вас он и выпьет ваш яд,

И ваш гроб разобьёт топором.

 

Раскидает венки по дороге

И засыплет могилу землей,

И пойдут ваши голые ноги

По знакомой тропинке домой.

 

Но верьте, не все люди гады,

Есть мужчины и есть слово честь,

Будьте им бесконечно вы рады

И он будет навечно ваш весь.

 

 

 

Виртуальная любовь

 

Виртуальные чувства

Виртуальных людей,

Поцелуй как искусство

И мужчина – злодей.

 

Он на каждом свиданье

Улыбается всем,

Вызывает желанье

Стертым быть насовсем.

 

Только нет без мужчины

Виртуальной любви,

Ты с кудрявой рябины

Горьких ягод сорви.

 

Виртуальная сказка

Как полуденный сон,

И словесная ласка

Подсознанья фантом.

 

Но волшебные грезы

Снова манят людей,

Виртуальные розы,

Интернет-чародей.

 

 

 

Ушла утром

 

Ты ушла рано утром,

Не сказав ничего,

Поступила ты мудро

И пошла на обгон.

 

Мы вчера в ресторане

На меню поклялись,

Что венчаемся в храме

В шесть часов без пяти.

 

Каждый день я у храма

Жду с букетом тебя,

Для кино моя драма,

Не запомнил лица.

 

Помню сладкие губы

И шикарную грудь,

Помню цвет твоей шубы

И в руках ридикюль.

 

Может, ты меня помнишь,

Знаешь тот ресторан,

Мы катались на пони,

Все пропив до рубля.

 

У кого ночевали,

У твоих иль моих,

Кто будил меня? Валя,

Капитан и менты.

 

Документы на месте,

Голова не болит,

Мы с тобой будем вместе

От зари до зари.

 

 

 

Удача

 

Если я о жизни не плачу,

Не виню окружающий мир,

Это значит – поймал удачу

И стоптал сапоги до дыр.

 

Я шагал по дорогам и тропкам,

Ночевал у костров и в стогах,

Наугад шел трясинами топкими

И за мной крался призраком страх.

 

Он кричал криком дикого зверя,

По ночам ломал ветки в лесу,

Он хотел, чтоб в него я поверил

И забыл про девицу-красу.

 

Я нашел ее в старой избушке

Посреди необъятной тайги,

Была гостьей у древней старушки,

Изучала какие-то мхи.

 

Мы учились в одном институте,

Но ходили, уткнувшись в конспект,

Нас столкнуло волшебное лето

И тайга, как огромный проспект.

 

 

 

Свидание

 

Ох, давно я не мерз на свидании,

Не ходил взад-вперед как часы,

Слышал я, наводнение в Дании,

У меня же в сосульках усы.

 

Если честно, то это полезно

Закаляться с букетом цветов,

Знать погоду, насыпал бы сена,

Привезли бы один из стогов.

 

В центре города я лежу в сене,

Эй, красавицы, это Париж,

Вот рука, вот и дамское стремя

И в кармане найдется сюрприз.

 

Я пешком прогуляюсь до дома,

Первой встречной букет подарю,

Я не буду смотреть в твои окна,

И рукой помашу фонарю.

 

 

 

«Санта Мария»

 

Моя «Санта Мария» на полгода мой дом,

Сто пиратов гадают, что сегодня найдем,

То ли мы завоюем себе маленький край

И кого-то отправим мы в неведомый рай.

 

Может, деву спасем от жестоких людей,

Может, будет убит чужеземный злодей,

Или бочки наполним златыми деньгами

И удача тогда пировать будет с нами.

 

От нее не дождаться постоянной любви,

Она любит того, чей кафтан шелковист,

Она может направить каравеллу на риф

И акул заманить в лучезарный залив.

 

Она может уйти к побратиму в постель,

Чтобы ревность моя лезла в каждую щель,

Чтобы забыли мы дружбу и остался один

Для удачи шальной стал навек господин.

 

Давай, ветер, мне песню о подвигах пой,

Я с командой иду в порт приписки домой,

Меня дома удача с детишками ждет,

Она ночью и днем все стоит у ворот.

 

 

 

Сибирская леди

 

Не так уж Сибирь дика,

Не громко рычат медведи,

В зал, оглохший от крика,

Входит прекрасная леди.

 

Какая к чертям политика,

Внезапно охрипли марши,

Смутьяны отсюда идите-ка,

Сегодня здесь я старший.

 

Прошу вас за этот столик,

Шампанское или покрепче?

Снимайте свой пуховик,

Без одежды общенье легче.

 

Присядьте и будьте как дома,

И даже в мороз нам жарко,

С теплом к вам придет истома

И солнце засветит ярко.

 

 

 

Русские грузины

 

Русские грузины граждане России,

Снится вам Тбилиси и морской Батум,

И зачем в России гнезда свои свили,

Если вам Россия и не брат, не кум.

 

Если не согласны с линией России,

Мы вас не задержим и не освистим,

Мы же не прибалты и мы не на «швили»,

Нет у нас деленья на русских и грузин.

 

Есть у нас, конечно, лысые придурки,

Но ведь их немало и в любой стране,

Выметет история грязные окурки

И на грязь осеннюю ляжет белый снег.

 

 

 

Осенние письма

 

Пишет осень прощальные письма,

Отправляет с попутным ветром,

И звонит по утрам мобильник,

Кто звонит – не известно.

 

Может тот, что ходил весною

Мимо окон моих с гитарой,

Был бессонных ночей виною

И травил комаров сигарой.

 

Не нашел он решимости летом,

Что ж, придется его стреножить,

Для начала – в театр билеты,

От меня убежать не сможет.

 

 

 

Перед сном

 

Мы прощаемся все перед сном,

«Доброй ночи» твердим, засыпая,

Где окажемся завтра мы днем,

Ни один из нас точно не знает.

 

Мы во сне покидаем наш мир,

В чистом поле цветы собираем,

Светит солнце, струится эфир,

Этот мир называем мы раем.

 

Если снится вам темная ночь,

Все враги и никто вам не рад,

И не может никто вам помочь,

Это значит – попали вы в ад.

 

И сейчас вместе с вами мы спим,

И нам снится насыщенный день,

Остановим его из далеких пучин,

Куда бросила поздняя темь.

 

 

 

Пена

 

Хожу по полю с бугорками,

Здесь были родные дома,

Все, что построено руками,

Смахнула времени волна.

 

В любой волне поверху пена,

Уйдет-придет в прилив-отлив

И поломает зданий стены,

Все нервы жизни оголив.

 

Или утащит в океан

Плоды трудов тысячелетних,

Или заполнит ресторан

Толпой в футболках, тапках летних.

 

Не видно жизни из-за пены,

Лишь только долгая гроза

На всех домах очистит стены

И людям вымоет глаза.

 

 

 

Омский трамвай

 

Омск был столицей старинной Сибири,

Главный начальник над краем Степным,

Пышный собор осенял штаб-квартиру

И фонари тусклым светом ночным.

 

Пары влюбленных сидели в салонах

И танцевали в губернских балах,

Степи сгибались в восточных поклонах,

Рядом с ереями муллы в чалмах.

 

Завтра в театре спектакль по Шекспиру,

Гамлет, принц Датский, убийства и месть,

Плакали дамы, актерскому миру

Стол был накрыт и оказана честь:

 

С ними вкушал городской голова,

С орденом Анны и в вице-мундире,

После о том говорила молва,

Что для актеров построят квартиры.

 

Что же не скажешь красивым актеркам,

С неба луну и все звезды в букет,

Красная рыба к белым скатеркам,

И волшебство – театральный буфет.

 

Утром доклад, что запущена конка,

Как на чугунке – по рельсам вагон,

И колокольчик звякает звонко,

Через весь город всем людям прогон.

 

Годы прошли, стала конка трамваем,

Как на одежде центральная нить,

Старые нити сейчас убираем,

Чтобы весь город быстрей обновить.

 

 

 

Жене олигарха

 

Ты меня опутала туманом,

Ласками свела меня с ума,

Кажется любовь твоя обманом

И в конце ждет нищего сума.

 

Был я неженатым олигархом,

А сейчас простой миллионер,

Все, что нажил, полетело прахом,

Словно паровозик на мизер.

 

Я куплю тебе большую яхту,

Двести платьев и три сотни шляп,

А на мостик приглашу на вахту

Бабушку с косой за три рубля.

 

Ты ей объясни про ветер моды,

Песенку ей спой про эсклюзив,

И дадут бессмертье в молодые годы,

Ласково косой тебя пронзив.

 

 

 

Одиночество

 

Вот пришло ко мне одиночество,

На ковре моем скромно топчется,

Проходи смелей, составь общество,

Может, лень моя скоро кончится.

 

Одиночество, одиночество,

Ты без имени и без отчества,

То ли нищее, то ль Высочество,

Мне с тобой поболтать очень хочется.

 

Я могу тебе почитать стихи,

Можешь мне сказать, что они плохи,

Я тебе расскажу про свои грехи,

Нам с тобой поутру пропоют петухи.

 

Одиночество, одиночество,

Ты без имени и без отчества,

То ли нищее, то ль Высочество,

Мне с тобой поболтать очень хочется.

 

Посмотри, вот в ночи огонек,

Рядом тень, там девчонка одна,

Ее дом, как и мой, одинок,

Она каждую ночь ждет меня у окна.

 

 

 

Мы звери

 

В душе мы звери из природы,

Кто лев, кто тигр, кто крокодил,

Кого-то манят дебри, воды,

А кто-то друга проглотил.

 

Кто ходит, словно конь на поле,

А кто летает журавлем,

А этот пойман и поет о воле

Или плывет по морю с кораблем.

 

Мы прячем зверя под одеждой,

В манеры, в поведенье, в политес,

И думаем с утра с надеждой,

Что не пойдем мы в темный лес.

 

 

 

Кругом шестнадцать

 

Куда ни кинь – кругом шестнадцать,

Квадрат четыре на четыре,

Не надо в гору подниматься

Или сидеть в своей квартире.

 

Квадраты катят на свиданья,

Стоят в углу, свернувшись в трубку,

Или блестят алмазной гранью

Хотя на деле очень хрупки.

 

А вот квадрат-любитель шахмат

Не признает игрою шашки,

Такой вот он аристократ

И кофе пьет из черной чашки.

 

Стоят квадраты на ребре,

Вот акробаты, встав на угол,

Хотят создать себе портрет,

Смотря на плоских близоруко.

 

Бежит раскрашенный квадратик

Сынишка будущих мозаик,

Он для других частичек братик

И часть космических Галактик.

 

В квадратной жизни есть порядок,

Квадрат останется квадратом,

Живи спокойно, без оглядок,

И жизнь считай хорошим фактом.

 

***

 

В квадратном доме был квадратный

Ковер персидский на полу,

На нем сидел и чай пил ароматный

Султан турецкий, а в углу

 

Стоял сундук большой, квадратный

И в нем алмазов счета нет,

А сверху в рамке аккуратной

Красивой девушки портрет.

 

 

 

О пиаре

 

Почему мне никто не ответит,

В чем у жизни есть смысл,

Для чего чудеса есть на свете,

Чтобы снова потоп это смыл?

 

Так и люди забудут поэта,

Если он не устроил скандал,

Или царь не назначит за это

Генерала, чтоб всех поучал.

 

Ну, а если поэтом стал слесарь,

Композитор коллекторов, труб,

Для ученых считается бездарь,

И для женщин не пара и груб.

 

Не знаком я с твоим этикетом,

Ну, и хрен с ним, и так проживу,

Зато мастер по всяким клозетам,

Их секрет просто так не скажу.

 

 

 

Уезжаю

 

Догорает свеча,

Наступает рассвет,

Потихоньку пью чай

И в кармане билет.

 

Я уеду надолго,

Может быть, навсегда,

Меня лечит дорога

И дома-поезда.

 

Вот сигналит такси,

Не тяжел чемодан,

Я на кухне часы

Отключу словно кран.

 

Поживешь ты одна

При свободе души

Мне любые слова

Ты в письме напиши.

 

Мне его принесет

Проводник поутру

В нем ковер-самолет

Или то, что не ждут.

 

 

 

Ночной дозор

 

Они – как звезды сериалов,

Красавцы, будто на подбор,

С косичкой доктор Генералов

И сестры – дочери синьор.

 

Они идут Ночным Дозором,

Спасая жизнь, гоня недуг,

Внизу «Газель» урчит мотором,

Почуяв дальнюю беду.

 

Я их поздравлю с новым летом

И с неба звезды подарю,

Чтоб реже с мнительным поэтом

Встречали раннюю зарю.

 

 

 

Ежик в тумане

 

Когда приходит день туманный,

На солнце падает вуаль

И не приходит друг желанный,

А я смотрю упрямо вдаль.

 

Вот ежик выскочил под ноги,

Донесся тихий скрип колес,

Летучий кто-то разогнал тревоги

И тронул прядь моих волос.

 

Не разминемся мы в тумане,

Я руки пред собою разведу,

И песню запою о милой Тане,

И прогоню коварную беду.

 

 

 

Это

 

Зима закончилась внезапно,

Проснулись утром – зелень, лето,

Нет хрипоты, одно сопрано

И мы у женщин видим это,

Что было скрыто под мехами

И береглось зеницей ока,

Что воспевали мы стихами

И что порой лежало плохо,

Но то, что с детства мы держали,

Губами нежно прикасаясь,

И руки наши не дрожали,

Нас совершенно не стесняя.

 

 

 

Фантасмагория

 

Игра идет и нет финала,

Несчетный год, несчетный тайм,

И нет судьи, и нет сигнала,

И зритель разошелся по домам.

 

Мы здесь одни, игра без правил,

Я в баскетбол, а ты в футбол,

А кто по центру сетку ставил,

И как считать забитый гол.

 

Пойду-ка я по свету погуляю,

С ружьем на лыжах – биатлон,

Тарелок черных стопку настреляю

И буду олимпийский чемпион.

 

Приду я вас поздравить с юбилеем,

На каждом метре по три игрока,

Стоят в воротах ямб с хореем,

Хотят уйти, но некуда пока.

 

 

 

О Гимне России

 

 

Ты прости меня, Россия,

Я тебя, как мать, люблю,

Новый гимн я не осилил

И со старым не в ладу.

 

Кто писал его, не знаю,

Ни читать его, ни петь,

Память детскую терзают

И мотив – ревет медведь.

 

Неужели, мать-Россия,

Нет талантливых людей,

Чтобы песнь лилась красиво

Для всех нас и для гостей.

 

Чтобы песню знали в мире,

Гимн добра и гимн любви,

Чтоб улыбки были шире,

Не пугались в клетке львы.

 

Чтобы знали, что Россия,

Край из ситцевых берез,

Все болеют ностальгией,

Не стесняясь легких слез.

 

 

 

Блюдце с голубой каемочкой

 

Что-то песни мои не поются,

И в гитаре моей грустный звук,

С голубою каёмочкой блюдце

Уронил со стола старый друг.

 

Где-то счастье моё потерялось,

Заблудилось в далёком пути,

Я начну свою песню сначала,

Подберу лишь по вкусу мотив.

 

Я пою для себя и негромко,

И сижу я в открытом окне,

Улыбнется краса-незнакомка

И еще подпоет песню мне.

 

Я ее завтра встречу у дома,

Предложу своё сердце и руку,

Я гусар и в моем эскадроне

Не обидят комэска супругу.

 

Офицерская жизнь не из лёгких,

Блеск погон и мелодия шпор

Привлекает вниманье красотки,

Но о дамах у нас разговор.

 

Им стихи мы свои посвящаем,

Под балконом поем серенады,

По утрам будим с кофе и чаем,

И в их честь загремят канонады.

 

Вот и песни мои вновь поются,

И в гитаре моей звонкий звук,

С голубою каёмочкой блюдце

Подарил мне вчера старый друг.

 

 

 

Homo homini

 

Человек человеку несет не добро,

Из добра кирпичи, что ведут тебя в ад,

Опасайся людей и внезапных щедрот,

Пожалеют потом, и не будешь ты рад.

 

Если кто-то поможет не сбиться с пути

Или спину прикроет в жестоком бою,

Не ищи в том корысти и доброты,

Это ангел-хранитель спас душу твою.

 

Как-нибудь оглянись, на людей посмотри,

Может, ты чей-то ангел-хранитель,

Вот идет паренек или этот старик,

А для девушки – Змей-искуситель.

 

 

 

И мне то же, что и врагу

 

Нам снятся во снах идеалы,

Без облачка небо и солнечный свет,

И люди все в белом поют мадригалы,

И в мире несчастий совсем уже нет.

 

Но каждое утро несет пробуждение

В помятой постели то в дождь, то в пургу,

И только одно за семь дней воскресенье,

Все то же, что мне, все то и врагу.

 

 

 

Ideya le Russ

 

Мудрецы просвещенной России

В тупике от всех «русских идей»,

А назвать бы страну Византией,

Вот так просто, без всяких затей.

 

Будут граждане все византийцы,

Паспорта с византийским гербом,

В Византии учились партийцы

И в губернии каждой партком.

 

По религии мы византийцы,

И в церквях византийский обряд,

Мы с гербом получили царицу

И церквей златоглавый наряд.

 

И не будет у наций обиды,

Все равны и язык большинства,

Кто захочет, введет алфавиты

И столица все та же – Москва.

 

Выбирать никого мы не будем,

Всех назначит глава-базилевс,

И пойдут несогласные люди

Заготавливать экспортный лес.

 

 

 

Извините за знакомство

 

 

Был бы пьяницей я беспробудным,

И квартира моя – теплосеть,

Стал бы я собеседником чудным,

И меня можно всем пожалеть.

 

А стихи мои в драных бумажках

На хранение взял бы музей,

И ученые в белых рубашках

Изучали б искусство бомжей.

 

А сантехник-поэт – это нонсенс,

Я не пью, чтоб понять Ренессанс,

Пропадает ко мне интерес,

Если я не иду в декаданс.

 

И в компаниях всем неудобно,

Словно я что-то сделал не так,

Приглашать работяг уж не модно,

Лучше дать им на водку пятак.

 

 

 

Жаркий май

 

Свела судьба нас в жарком мае

В тени на узенькой скамейке,

Асфальт на солнце маслом тает,

Не жарко людям в тюбетейках.

 

Бросало нас то в жар, то в холод,

Как два магнита – взгляд на взгляд,

Стучал в груди кузнечный молот,

Дрожала в такт ему земля.

 

Мы пили чай в тени под кленом,

Сидела вместе вся семья,

Подрос на грядках лук зеленый,

А я был пьяный, как свинья.

 

 

 

Гитара жизни моей

 

Не сыграть мне на новой гитаре

То, что в детстве когда-то играл,

То ли воздух другой на бульваре,

И не моден мой старый вокал.

 

Не войду второй раз в одну реку,

И никак не вернусь я назад,

Мало шансов дано человеку

Поменять в своей жизни расклад.

 

Можно сделать привал посредине,

Отдохнуть, посидеть, подождать,

Может, что-то изменится в жизни,

Ну, а нет? Так и дальше шагать.

 

Не кручу своей жизни гитару,

Может лопнуть живая струна,

Я найду себе девушку-пару,

Будет только в меня влюблена.

 

 

 

Калимба де Луна

 

На палубе брига стоит тишина,

Качает волна наше судно,

И с берега музыка чуть нам слышна,

И голос: Калимба де Луна …

 

Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.

 

Был берег пустынный, нигде ни следа,

Из женщин близка мне Фортуна,

Откуда же музыка к нам донеслась,

И голос: Калимба де Луна …

 

Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.

 

Команда смотрела на берег с тоской,

Вдруг голос: испанская шхуна!

И старый пират с золотою серьгой

Запел нам: Калимба де Луна …

 

Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.

 

 

 

Кофе в обнимку

 

Я пью с тобой в обнимку кофе,

Не нужен сахар – ты сладка,

Закрыв глаза, читаю тебе строфы,

Что прямо из души слетают с языка.

 

С тобой принесся ветер вдохновения,

Я был поэт в сегодняшней любви,

Был понедельник, стало воскресенье,

С календаря листок сорви.

 

Как жаль, что это мы забудем

В своих краях в заботе дней,

Намеком я поведал людям,

Что на земле всего важней.

 

 

 

Колода жизней

 

Я держу в руках колоду жизней,

Тех, что часто вижу я во снах,

Тех, что спрятал под искристый иней

На планете в призрачных мирах.

 

Уходил всегда я на рассвете,

Не тревожа близких мне людей,

Кто-то песню мне играл на флейте,

Провожая в вечности моей.

 

Я когда-то был китайцем,

Палочками кушал белый рис,

Одевал в шелка своих красавиц

И пускал по морю фонари.

 

У французов был я мушкетером,

И служил со мною Д¢Артаньян,

Воевали с молодым задором,

От любви был каждый в доску пьян.

 

Я летал в фотонном звездолете,

Больше всех мне нравится Земля,

И пленил отважного пилота

Ласковой девчонки нежный взгляд.

 

 

 

Рядовой Иван Коровин

 

Рядовой Иван Коровин,

Из села и от сохи,

Он – России новой воин,

Нос не прячет в лопухи.

 

Денег нет, чтоб откупиться,

В медицинский не попал,

А хотелось поучиться,

Был бы врач иль коновал,

 

Чтобы дух лечить и тело

У зверей и у людей,

Чтобы сердце не болело

У старушек-матерей.

 

А пока рабочий Пашка

И крестьянский сын Иван

Получили по фуражке

И прозвание «фазан».

 

Призывались не дворяне,

От сохи и от станка,

Нашу армию как ране

Называют РККА.

 

Также платят и солдатам,

На махорку и кино,

Кормят кисленьким салатом

И пшено, пшено, пшено.

 

Есть раскладка на солдата,

Сахар, соль, лавровый лист,

Если что – в «чепок» ребята,

У прилавка не толпись.

 

Если где война начнется,

Кормить будут на убой

И на каждого найдется

Стопка с горькою водой.

 

****

 

Нет в семье Ивана папы,

Папы был да что-то сплыл,

Жил пацан совсем без лапы,

Сам посуду дома мыл.

 

По квартире прибирался,

Ходил с сумкой в магазин,

Сам и в школу собирался,

И ходил всегда один.

 

Мать как лошадь на работе,

В трех местах без выходных,

О сыночке все заботы,

Шьет не хуже всех портных.

 

Время шло, уже невестка

Приходила в дом не раз,

Но пришла сынку повестка,

Оборвав все счастье враз.

 

Сразу сердце заболело,

Шум в ушах и боль в висках,

Валидол в таблетках белый

И лекарства в пузырьках.

 

И все мысли лишь о сыне,

А вернется ли назад,

Не помогут и святыни,

И иконки у лампад.

 

Вдруг лихие командиры

Все возложат на «дедов»,

Денег хватит на мундиры

И на цинк простых гробов.

 

Вся надежда лишь на Бога,

У солдата нету прав,

«Старики» как псы-бульдоги

Из тюрьмы несут свой нрав.

 

Вроде есть на них законы,

Только нет для них метлы,

И ведь армия не зона,

И солдаты не козлы.

 

 

 

Ты, Россия моя

 

1.

По утрам в России тихо,

Вниз глядит смурной народ,

Это значит, дремлет лихо,

Или в поле где бредет.

 

Вот несется это лихо,

На всю улицу гармонь,

Отойди-ка, сторожиха,

Выходи, мой конь-огонь.

 

Разукрашена повозка,

Залихватский громкий свист,

Ты не бойся, черноока,

Тресни в душу, гармонист.

 

Расступайтесь шире люди,

Воли требует душа,

Боже мой, какие груди,

До чего ж ты хороша!

 

И пошло у нас веселье,

И стоит стена к стене,

Красной льется акварелью

Кровь по ранней седине.

 

Отливай плохую юшку,

Дури хватит без вина,

Пропадем и за понюшку,

Жизнь сегодня нам дана.

 

Обнимаю девку красную,

Так целует горячо,

Под главу ее прекрасную

Подставляю я плечо.

 

Утром встанем где-то в сене,

Что же чувствует душа?

В этой жизни многоженец,

До чего ж ты хороша!

 

 

2.

На прогулке два гусара

Пошутили на рыси,

Что воскресные базары

Есть лицо Святой Руси.

 

В скобяном найдешь подковы,

За углом висят штаны,

Экипаж стоит вот новый

Для красавицы жены.

 

Вот блины, а там икра,

На столах дымится чай,

И везде идет игра,

Шулеров лишь примечай.

 

Здесь барышники лихие

Подведут к тебе коня,

Бабки могут быть больные,

Положись, брат, на меня.

 

Для людей везде забавы,

Для купцов – серьезный торг,

Песни ветреной Любавы,

За кулисы – свежий торт.

 

Ближе к ночи у цыган

В черных шапках лихачи

Ожидают тех, кто пьян,

И скрывают их в ночи.

 

У цыган лихая пляска,

Величание купчин,

И совсем у них остаться

Не находим мы причин.

 

Этикеты и запреты,

Скучно, братцы, на Руси,

Песни все уже пропеты,

На коня и вдаль скачи!

 

 

3.

Велико чужое поле,

Больше сотни десятин,

Тяжела ты наша доля,

На семью мужик один.

 

Да и жизнь его не тетка,

Не приносит калачи,

Не молчи, мужичья глотка,

На кобылу закричи.

 

Бессловесная скотина

От обид вильнет хвостом,

С мужиком натрудят спины,

У реки лежат пластом.

 

Только слышится у речки

Тонкий, звонкий голосок,

Принесла обед из редьки

Дочка – маленький цветок.

 

И откуда взялась сила,

Залучились вдруг глаза,

И с ресницы соскочила

Счастья легкая слеза.

 

Взял ребенка он на руки,

Показал России ширь,

Подрастешь до подволоки,

За землей пойдем в Сибирь.

 

Заработаем на славу,

Обряжу тебя в шелка,

Приглядишь сама лукаво

Ты лихого жениха.

 

Закачу такую свадьбу,

Зашатается земля,

И в огромную усадьбу

Соберется вся семья.

 

А пока, беги до мамы,

Поцелуй ей передай,

Тучка темная с громами,

Что несет, поди, узнай.

 

 

4.

На стене все фолианты,

Серебро, сафьян и хром,

Мыслей умных бриллианты

Засверкали под пером.

 

Изучили все науки,

Прочитали мудрецов,

Обрекли себя на муки

Упрекать своих отцов

 

За ошибки управленья

В государственных делах,

При всеобщем удивленье

Даже в царственных кругах.

 

Не живем, как иностранцы,

Бьем опять земной поклон,

Где же вы, республиканцы,

Идол их – Наполеон.

 

Щебетушечки Жоржетты

Из кухарок в дамы шик,

Водевильные сюжеты,

Не в поддевочке мужик.

 

Нет в России конституций,

Остается все, как встарь,

И без западных инструкций

Правит русский государь.

 

На него глядят с опаской,

Вдруг найдет какая блажь,

Сала с Сечи Запорожской

Принеси ему, ублажь.

 

То трясутся в страхе турки,

То молчит угрюмый швед,

Облетают штукатурки

От салютов в честь побед.

 

Повоюет, ляжет в спячку,

Проведет ли крестный ход,

Чтоб потом пороть горячку,

Созывая всех в поход.

 

 

5.

Где-то в северных границах

Расположен дикий край,

Весь в серебряных зарницах,

Там погиб и хан Мамай.

 

Здесь любой завоеватель

Поднимался на ножи,

Есть защита – Божья Матерь,

И здоровые мужи.

 

Ход любых цивилизаций

Прекращался на Руси,

Все устали от новаций,

Полежать бы на печи.

 

Но культурная Европа,

Где вступит ее нога,

Воспитает вмиг холопа

При посредстве батога.

 

Дикий варвар необуздан,

Не использует богатств,

И пока не будет взнуздан,

Сам он их нам не отдаст.

 

Есть колонии за морем,

Есть и рядом рубежи,

Весь народ мы перепорем,

И господ посторожим.

 

Господа французят лихо,

И имеют тонкий нюх,

Даже каждая купчиха

Презирает русский дух.

 

Подневольные крестьяне

Про свободу запоют,

А придет к ним вольтерьянец,

Хлеба с солью поднесут.

 

Решено – идем с рассветом,

Русских надо поучать:

На полях июньским летом

Зачернела вражья рать.

 

 

6.

Ночь в казарме,

Смрад и вонь,

Молодой кричит о маме,

Лишь у выхода огонь.

 

Нету меда в рационе,

Лямка долгая тяжка,

Дома как бы похоронен,

Жизнь его на дне мешка.

 

Кивер, ложка и ружье,

Крест и чистое белье,

Вот его житье-бытье,

Крики, ругань, батожье.

 

Били в морду офицеры,

Сам стегал кого прутом,

И смертельные примеры

За казармой, там их дом.

 

В чистой хате на постое

Здоровенный гренадер,

Чин и званье непростое –

Лейб-гвардейский офицер.

 

Уж успел понюхать порох,

Для солдат отец и мать,

На войне бы был в майорах,

Есть к войне большая страсть.

 

У полковника забота

Дочку замуж выдавать,

Какой девке-то охота

В гарнизонах куковать.

 

Генерал своим мундиром

Украшал сегодня бал,

Как приятно быть кумиром,

Он мазурку танцевал.

 

Кто с друзьями веселился,

А кто выл в ночи с тоски,

Только месяц багрянился,

Шли с работы батраки.

 

 

7.

Началась война привычно,

Не готовы ни к чему,

Отступали, как обычно,

Не поймут все, почему.

 

Полководцы огрызались,

Не с врагом, а меж собой,

Так тихонько оказались

Где-то в поле, под Москвой.

 

Отступать вообще без битвы,

Ну, какой же это блеск,

Были все пока молитвы

В битве в городе Смоленск.

 

Откопали в поле ямы,

В ряд поставили полки,

Чтобы все стояли прямо,

Помогали кулаки.

 

На мишенном этом поле

Одной пулей било двух,

А картечь и что поболе,

Все сметало в прах и пух.

 

Помогала только смелость,

Ну, не бросишь же друзей,

Раз стоишь, то ты как крепость

С сотней стареньких фузей.

 

Нападал противник смело,

Все кричал «хура», «мон дьё»,

Штык пропарывал умело

Зарубежное шмутьё.

 

Люди хрипли, ржали кони,

Трупы свежие лежат,

Зов красавицы Агонии

Охватил войска подряд.

 

Офицеры перед войском

Кто убит, кто уцелел,

Не хвалился больше лоском,

Волей сильной затвердел.

 

Только ночь сравняла силы,

Всех живых собой спасла,

Но у всех гудели жилы,

В голове колокола.

 

 

8.

А наутро после битвы

Предстоял большой совет,

Молчалив после молитвы

Тот, кто держит весь ответ.

 

Обошел все лазареты,

Прочитал все рапорта,

Сообщили конфиденты,

Что за нами лишь Москва.

 

Имя громко, но без силы

Очень лакомый трофей,

Думай же, вояка сивый,

Что для Родины важней.

 

По осенней ли пороше

Или будет грязь густа,

Златоглавый город брошен,

И стоит Москва пуста.

 

Не склонит она колени,

Посмеется над врагом,

В огнедышащей кипени

Разнесется петухом.

 

Соберутся ополченцы,

Подойдут еще войска,

Вновь познают иноземцы

Вкус большого башмака.

 

Будет много разных браней,

Поражений и побед,

И потом, весною ранней,

Мы в Париж придем в обед.

 

 

9.

Александр там добрый гений,

Рубль серебряный хорош,

От российских песнопений

Рот раскрыл босяк Гаврош.

 

Что нам нужно от Европы,

Ум, каштаны из огня,

Приключения на жопу

В виде плетки и ремня?

 

Но не учится Россия,

Хоть ей кол на лбу теши,

Во все влезет, как Мессия,

Огребая от души

 

И упреки и поклепы,

И от «братьев», и «друзей»,

Два притопа, три прихлопа –

Убирайтесь поскорей!

 

Много слышали историй

Про далекие века,

Несть количеству теорий

И рассказов из лубка.

 

Изменились сильно люди,

Все враги сейчас друзья,

Приезжают отовсюду,

Без друзей сейчас нельзя.

 

И сегодня по старинке

Англичанят господа,

За границею, в глубинке

Есть роддом для их ребят.

 

Обо всем уже сказали,

Что на двух витках назад,

Повторится то едва ли,

Но о том уже кричат.

 

 

 

Мой ангел ходит где-то

 

Сегодня промочил я в луже ноги,

С утра противный дождик льет,

Как будто осень встретил на дороге,

А там за поворотом снег и лед.

 

Закончен год в последний месяц лета,

Прошла вся жизнь, а, может, половина,

Мой добрый ангел ходит где-то

И под дождем его не видно.

 

Умчится к югу дождь-ненастье,

Придешь и ты, с тобою бабье лето,

Ко мне вернется ангел счастья

И принесет восьмое чудо света.

 

 

 

Курс на огонек

 

Какой-то ветер издалека

Колышет ветви за окном,

Как будто он пришел с упреком,

О чем-то давнем, о больном.

 

Луна-подружка с укоризной

Об этом тоже говорит:

Не спится девочке капризной,

Ее окно в ночи горит.

 

Я вышел в ночь дорожкой лунной,

Махал мне вслед огромный вяз,

Как капитан пиратской шхуны

Я на огонь беру свой галс.

 

 

 

Мозаика

 

 

Пришел вчера пакет,

И в нем головоломка,

Красавицы портрет

Разрезан, как соломка.

 

Вот ухо и сережка,

На блузке белой вырез,

Блестящая застежка,

И пуговиц четыре.

 

Работаю весь день,

И к вечеру картина.

Кивает мне сирень –

Прекрасна балерина.

 

Но каждый день другая

Слагается в рисунок,

То весело летает,

А то грустна от думок.

 

Какая скрыта тайна

В квадратиках бумаги?

А, может, для романа

Они судьбы зигзаги?

 

 

 

О жадности

 

Мне мысли покой не несут,

За все я ответственный в мире,

Я чувствую боль за версту

Как звук на поломанной лире.

 

Замучила жадность людей на планете,

Они как жильцы в коммуналке,

Плюют они в наши котлеты

И в двери колотят нам палкой.

 

А, может, мы все и не люди,

А звери в костюмах и платьях,

И ближний всем с хреном на блюде

Покажет, в чем прелести власти.

 

Одни – замурчат от свинины,

Другие – от сала плюются,

А третий, наевшись конины,

У юрты своей растянулся.

 

И кто-то из них мусульманин,

Буддист, протестант и католик,

Кто мантры смешает с псалмами,

А кто-то совсем алкоголик.

 

Живите вы тихо в квартирах,

Не лезьте в чужие хоромы,

Никто вас не тронет в сортирах,

Не любят захватчиков хромых.

 

 

 

Один в толпе

 

Один идешь в толпе людей,

Как путешественник в лесу,

То отмахнешься от ветвей,

Что метят прямо по лицу.

 

А вот стоят грибы-поганки,

На вкус и запах необычны,

Как на панели хулиганки,

Они к среде любой привычны.

 

И не звучат там чьи-то звуки,

Стоит-гудит зеленый шум,

Все почему-то близоруки

И почитают лишь свой ум.

 

Кусты везде полны колючек,

Не лес, а так - трава травой,

И в них потерян где-то ключик

От двери к сказке голубой.

 

Идти и можно по тропинке,

Идти за кем-то или встречь,

Да только жмет нога в ботинке,

Присяду я костер разжечь.

 

 

 

Оркестр

 

Я настрою в своем доме краны,

Словно клапаны в трубах оркестра,

По утрам будут слушать все гаммы

И учиться играть что-то вместе.

 

В праздник мы заиграем «Калинку»,

Перед свадьбою марш Мендельсона,

Мы запишем всем домом пластинку,

Мужики подпоют баритоном.

 

Будет дом наш с утра музыкальным,

Партитуры дадим по квартирам,

Колыбельные песни по спальням

И шансон для гуляний всем миром.

 

 

 

Я письма пишу в никуда

 

Я письма пишу никому в никуда

В старинной тетради чернильным пером,

Их с почты увозит с собой иногда

Седой почтальон, проскакавший верхом.

 

Ответы приходят не часто ко мне

Из средних веков и из будущих лет,

Я с ними встречаюсь в полуночном сне:

С графиней на бале, с крестьянкой в селе.

 

Я что-то застрял в этом проклятом веке,

Назад не вернусь и не двинусь вперед,

Как много собралось в одном человеке:

И пламя бушует, и зеркалом лед.

 

 

 

Подружка

 

Для друга готово застолье,

Есть водка, вино, сладкий квас,

И песен веселых раздолье

Встречать-величать будет Вас.

 

Сидят за столом не поэты,

Играет на гуслях душа,

Для женщин мы пишем сонеты,

Бокал перед тем осуша.

 

Вот место тебе рядом с нами,

Тебя назовем мы сестрой,

Задвигались дядьки с усами,

Почуяв цветок полевой.

 

 

 

О природе Поэзии

 

Без Поэтов не будет Поэзии,

И без всадника конь будет дик,

Лишь в далекой от нас Полинезии

Дикари знают птичий язык.

 

И от них научились Поэты

Слышать песни цветущих садов,

Сочиняли для милых куплеты

На поляне средь диких цветов.

 

Пели песни в России березки

И слова им придумал Поэт,

И весенние вкусные слезки

Ему лились за песни в ответ.

 

И в годину больших потрясений

Первым с песней Поэт прошагал,

И потом в тихий вечер весенний

Он победу в стихах воспевал.

 

Если надо, сейчас я заплачу

И заплачет со мною народ

О судьбе чернобровой казачки,

Чью любовь унесла пуля влёт.

 

 

 

На поле во ржи

 

Я вновь потерялся на поле во ржи,

Иду как в тропических джунглях,

Огромные листья остры как ножи,

Молочные зерна для жарки на углях.

 

Случайно увидел я поле из детства

На Дальнем Востоке в дремучем лесу,

У мертвой деревни шумит по соседству

Творенье природы и ласковых рук.

 

Кто родину нашу изводит под корень,

Торопится жить, словно завтра потоп,

Летает над нами голодная воронь

И зерна клюет, что бросал землероб.

 

 

 

Пушкину, 6 июня 2007 года

 

Уважаемый товарищ Пушкин,

Хочу, руки держа в карманах,

Долбануть как из пушки

По завистливым графоманам.

 

Не берут их писать эпитафии,

Всех покойных от них корёжит,

Им бы делать с них фотографии,

Аккуратно поправив одёжи.

 

Но зато их полно в «Самиздате»,

Что ни слово – как будто Пушкин,

А к известной в России дате

Моют с мылом свои уши.

 

Я ведь тоже на СИ графоманю,

Интересно, о чем кто пишет,

Как всегда у нас, критиканы

Соловьями поэтов освищут.

 

Вы не бойтесь, товарищ Пушкин,

Мы не пьем вместо водки текилу,

И для чая вам русские сушки

Мы найдем как Руслан Людмилу.

 

 

 

Россия и Европа

 

Отчего ненавидит Россию,

Просвещенная Богом Европа,

Отчего же русак некрасивый

По Европе ногами протопал?

 

Не в Рязани с крестами тевтоны,

И не в Вятке рожден Бонапарт,

Из России рабов эшелоны

Гнал для Гитлера ваш супостат.

 

В Сталинграде мы били Европу

И в жару и в колючий мороз,

Нанесли мы урон гардеробу,

Не боясь от Европы угроз.

 

Все захватчики родом с Европы,

Рядом с шведом чванливый прибалт,

Палку брось – все одни русофобы

И для Гитлера есть адвокат.

 

На колени Россия не встанет,

Хочешь мира – готовься к войне,

И ракеты, что в «дружеском» стане,

Тянут лапы при ясной луне.

 

 

 

Сантехническое

 

Ночь. Иду. Вызов срочный:

В доме пять на седьмом этаже

Засорилась труба как нарочно,

Дама плачет и вся в неглиже,

 

На площадке стоит в пеньюаре,

Сигарета в руках «Пелл и Мэлл»,

Как с картины сошла Ренуара

И в руке котик белый, как мел.

 

Прохожу в сапогах по квартире,

Кран внизу я уже перекрыл,

Не скажу, что там было в сортире,

Кто-то сверху трубу ей забил.

 

Два часа я с засором возился,

Дал перчатки хозяйке, давай,

Пусть мяукает бедная киса,

Неприятно, но грязь убирай.

 

Все мы сделали где-то под утро,

Воду жителям я подключил,

И хозяйка расправила кудри

И на стол уже мечет харчи.

 

Выпил я из стаканчика виски,

Рассказал о себе все, как есть,

И царапала дверь ее киска,

Очень нравится женщинам лесть.

 

 

 

Сантехническое - 1

 

Я могу сказать – я романтик,

Путешественник, бизнесмен,

На рубашке моей галстук-бантик

И вообще я крутой супермэн.

 

А стихи сочиняю от скуки,

Мол, душа моя спать не даёт,

И беру я перо в свои руки

И пишу ночи все напролет.

 

В воскресенье хожу я к обедне,

Знаю лики всех главных святых,

И я в храме влюбился намедни

В ангелочка земной красоты.

 

С нею вместе мы в парке гуляли,

Я свои прочитал ей стихи,

Она может играть на рояле

И я ей подхожу в женихи.

 

Ее папа – директор завода,

Он известный у нас олигарх,

А я мастер давать людям воду

И плясать не могу на балах.

 

Я признался во всем своей даме,

Что я слесарь-сантехник простой,

Она молча пошла к своей маме,

Я пока похожу холостой.

 

 

 

Сеновал

 

Ночь. Луна. Тишина. Сеновал.

Свежий клевер и памяти шквал.

Пламя страсти горело во тьме,

Ты была, или снилась ты мне?

 

Только ветер подует с лугов,

Милый запах приносит любовь,

Ты была, словно в небе звезда,

Не встречал я такие глаза.

 

В полнотравье я чуточку пьян,

На коне я ношусь по полям,

Для тебя не меняю пути,

И тебе от меня не уйти.

 

 

 

Серафим

 

Совсем я что-то исписался,

Не вижу тем, не знаю рифм,

И на дороге не встречался

Мне шестикрылый Серафим.

 

Писать о цветиках в садочке,

Когда в стране моей труха,

В тетради мятые листочки

И не поднимется рука

 

Писать о яйцах Вексельберга,

О нищих явных и фальшивых,

Где тот приют и милый берег

Для стариков, детишек вшивых.

 

Мы без войны себя разбили,

Пожгли дома, снесли сады,

Кого-то мы озолотили

И в грязь втоптали все следы

 

Всех совершенных преступлений

Во благо вас или меня,

Куда-то вверх ведут ступени

В травой заросший березняк.

 

А мы слоняемся по кругу,

В который раз, который год,

И гимн советский в шесть по утру,

И комсомол нас всех ведет

 

Куда-то в дебри всех базаров,

Где все ты купишь и продашь,

Такое ж было у хазаров -

От грабежей цена продаж.

 

 

 

Ночные сказки

 

Мне ночь рассказывает сказки

О дальних странах, чудесах,

Ко мне приходит в дом рассказчик

Лишь полночь стукнет на часах.

 

Садится он удобно в кресло,

Нальет себе индийский чай,

И каждый раз, что интересно,

При нем янтарная свеча.

 

Он спичкой свечку зажигает

И в блюдце ставит на столе,

Короче ночи стали в мае

И соловьи поют в тепле.

 

А я под сказки засыпаю,

Мне снится ведьма на метле,

И чьи-то тени пролетают,

И я с красавицей в седле.

 

 

 

Восток дело тонкое

 

В волшебной стране Востока

Я прожил лишь тысячу дней,

Народ не роптал воле рока,

Терпел к ним пришедших людей.

 

Там все гости как будто от Бога,

Как подарок начальник-урус,

Даже водку с ним пьет, но немного,

И по жизни он воин, не трус.

 

У них женщины всех в мире краше,

Как тростинки, упорны в труде,

Никогда мы рукой им не машем,

Чтоб улыбка не вышла к беде.

 

Следы старшего брата исчезли,

Все живут по законам отцов,

Падишахи на трон снова сели,

Перестав уважать стариков.

 

Грязь сметет неустанное время

И тюльпаны весной зацветут,

Заживут богачами туркмены

И руку друзьям подадут.

 

 

 

Соперник

 

Каждый видит во мне соперника

На работе, в одежде, в стихах,

Превращается в неврастеника,

Если я обгоню хоть на шаг.

 

Я недавно нашел причину,

Почему же мешал я им всем,

Сильно я поклонялся чину

И со всеми я был джентльмен.

 

Я всегда отходил в сторонку,

Не толкался на входе в дверях,

Помогал снять пальто, шапчонку

Тем, кто не был тогда в королях.

 

Я всегда очень громко гавкал,

Там, где нужно сапог лизать,

По ушедшим товарищам плакал,

Партбилет почитая за мать.

 

Снова стал я простым человеком

И по-русски могу всех послать,

С прошлым я попрощался веком,

Чтобы новую жизнь начинать.

 

 

 

Таланты и дифирамбы

 

Если Бог не отметил талантом,

То развить его можно трудом,

Стать поэтом иль музыкантом,

Быть певцом, королевским шутом.

 

Можно в рифму писать и без рифмы,

И по строчкам: четыре иль пять,

Можно в такт попадать, можно – мимо,

А подскажут – без слов исправлять.

 

Можно в позу вставать: я же автор,

И мою вы не поняли мысль,

Точно так говорил авиатор,

В любом споре влезая в бутыль.

 

Правда, он потом вытянул «штопор»,

И себя за строптивость кляня,

Он на споры себе ставил стопор,

Пересевши потом на коня.

 

Если где-то поют дифирамбы,

А все дамы ревут в три ручья,

Там попрятались рифмы и ямбы

И всех критиков бьют из ружья.

 

 

 

Веселуха

 

Заходишь в любую пивную,

Не глядя на столик плюешь,

Я знаю Россию святую,

Начавши немалый дебош.

 

И в драку полезут все люди,

Без злобы, вражды, а за так,

Уставшим – три кружки на блюде,

И всем перекур – просто так.

 

Потом все столы мы сдвигаем

И в складчину водки попьем,

Вот лето приходит за маем,

Так весело, братцы, живем.

 

 

 

Я вас обидел

 

Я вас обидел по факту рожденья

И занял то место, что Бог вам послал,

В субботу работал и пил в воскресенье

И бренную жизнь принимаю как бал.

 

Я вас оскорбляю любым достиженьем,

То новой рубашкой, то свежим стихом,

То новой знакомой, то банкой варенья,

И тем, что мой голос грудной баритон.

 

И если б вы были министром печати,

То мне б запретили стихи издавать,

Меня в кандалы и на ноги мне лапти

В этап в Колыму золотишко копать.

 

Кому переехал я к счастью дорогу,

Кто тот неизвестный, что мстит,

Известен он мне и не ждет отступного,

Мой бывший товарищ и в венике лист.

 

 

 

Зазеркалье

 

На сайте в Зазеркалье

Опять я стал другим,

Кавказ и Забайкалье,

Как будто молодым

Я снова на границе,

Веду людей в наряд,

И снова ночью снится

Застава и отряд.

 

 

***

 

Во сне мне приснились леса,

В лесах тех хозяйка лиса,

Во взгляде ее изумруд,

Сыграть предлагает в игру,

И ей не откажешь, краса!